Побег на Крайний Север - Валерий Павлович Лаврусь

Да-да. Это было всего лишь приглашение на очередную конференцию… А казалось – всё было так близко…

Полотенцем по дурной голове Шурке, конечно, досталось… и Владу тоже. А нечего подыгрывать отцу. Подвёл их «шаттл»! «Лучшее – враг хорошего». Надо было сказать про «Союз». Глядишь, Соня начала бы укладывать чемоданы… А там… Мысль – она материальна…

Минуло четверть века.

Шурка и теперь связан с делами космическими. Он часто использует в своей работе материалы космической съёмки. Да и так интересуется: что, кто, куда и когда взлетел. И нет ему покоя ни светлым днём, ни тем более тёмной ночью… Вот, пожалуй, и всё.

Хотя нет – осталось несколько фактов, подтверждающих, что всё было не просто так…

Детский сад, в который он ходил, назывался «Ракета».

Сын Влад после армии полгода проработал на заводе «Прогресс» и даже участвовал в трансляции запусков кораблей «Союз».

В Северном Шурка жил на улице Космонавтов.

А ещё: во сне он до сих пор летает…

Рассказ первый. Первая полевая работа

Представить Север без вездеходов невозможно. С них всё начиналось. На них доставляли первые грузы, с них выбирали места для будущих городов и посёлков, ими осваивались месторождения. Нередко они становились домом для геологов и первопроходцев.

Вездеходов на Севере два типа: тяжёлый – ГТТ, в народе «гэт», и лёгкий – ГАЗ–71, «газушка». Вертолётам поставлено много памятников, вездеходам – всего один, в Надыме. Но первая Шуркина полевая работа напрямую оказалась связана с вездеходом. Так прямо, что прямее некуда.

Итак, он приехал на Север…

Нет! Надо писать честно.

Он сбежал (именно сбежал, да, так правильно) на Север от своих женщин в девяностом внедрять с братом новый геофизический метод – подповерхностную радиолокацию. Метод этот позволял «заглянуть» под землю на глубину в пару десятков метров. Специальность у Шурки имелась подходящая – радиоинженер, хотя в инженерной геологии, где был востребован метод, и в аэрокосмогеологии, чем занималась аэрокосмогеологическая партия, он был ни бум-бум. Но, как говорят, глаза боятся – руки делают, человек всему научиться может.

Основными потребителями информации о строении земной поверхности на Севере были строители, автодорожники, экологи и сейсморазведчики. Последние предлагали самый большой объём работ, а ещё для них всё выполнялось в реальном времени. Как раз к приезду Шурки поспели первые опыты промышленной эксплуатации подповерхностной радиолокации в сейсморазведке.

К этой работе Славка (Ярослав) Ребров и уже упомянутый Колька Колганов сделали из многослойной фанеры здоровенную антенную систему-сани. Ширина их была в колею вездехода, столько же в длину. Предполагалось, что транспортировать её будет или «гэт», или «газушка». Система задумывалась гибкой, чтобы под нагрузкой могла гнуться и не ломаться. Ярослав как выпускник авиационного института считал, что основа прочности авиации – в гибкости, и, исходя из этой аксиомы, крепил все важные узлы саней резинкой от трусов. В целом антенная система получилась серьёзная и заслуживала всяческого уважения… Одних шурупов и эпоксидки ушло килограмма по два.

С такой гибкой халабудой они втроём – Славка, Колька и Шурка – выехали в расположение четырнадцатой сейсмопартии Тюменской геофизической экспедиции. Основной целью их работы стала выдача рекомендаций по глубине закладки тротиловых шашек. Сейсморазведка по тем временам была только взрывная. Рекомендации выдавались на основе данных лоцирования сейсмопрофилей, каждый из которых доходил до десятка километров в длину. Работа была рассчитана на пару недель. Жили в вагончике.

Заметим: Шурка на полевые попал в первый раз. До этого весь его опыт полевика складывался из житья на Волге в палатке летом, лыжных прогулок на полдня в самарской деревне и книжек Санина про Антарктиду.

Конечно, его экипировали… Унты, тёплые штаны, водолазный свитер, полушубок, рукавицы, ушанка. Всё чин чинарём. Для Шурки такая одежда была внове, особенно унты – до этого он их видел только в кино про полярных лётчиков. Ну и погода его удивила: конец марта, а за бортом – минус двадцать пять!

Так как Шурка только приехал и ничегошеньки не умел, ему поручили самую простую, но ответственную работу. Он сидел в багажнике «гэта», отдельно от остального экипажа – Славки, Кольки и механика-водителя – с регистратором в руках и следил за его работой. Багажник холодный, загружали Шурку в него во всём обмундировании, вручали регистратор и тщательно задраивали тент, после чего он уже за бортом не видел ничего. А и смотреть было особо не на что, вездеход на ходу поднимал облако снежной пыли, которая, кстати говоря, набивалась во все дыры, и после прохождения профиля Шурку откапывали лопатой. Такая у него теперь была творческая работа.

Лоцировали обычно часов по пять. Потом приезжали. Варили макароны с тушёнкой или разогревали рисовую кашу с мясом, ели, выводили данные с регистратора, общались с главным геологом партии, выдавали рекомендации, намечали план работы на следующий день, опять варили макароны с тушёнкой, ужинали и ложились спать.

Представляете, ещё вчера Александр Ребров в чистенькой и наглаженной троечке ходил по тёплым этажам второго корпуса родного авиационного института, его окружали интеллигентные люди, красивые и умные девочки, профессора и доценты интересовались его мнением – и сам он уже потихоньку собирал материал для диссертации, а теперь? Теперь вокруг дикие и грязные сейсмики, вонь, соляра, громыхающий вездеход, обмороженные уши, заусенцы на пальцах… и его никому на хрен не нужное мнение. Ибо он ничего не знает, не понимает, и вообще, куда интереснее выслушать рассказ пьяного буровика, что разбуривает профили под закладку зарядов. Такая метаморфоза. Но… «Бачили очі, що купували!»

Прошла неделя. Шурка даже уже как-то стал привыкать к работе. Пытался вникать в процессы вывода информации, а вечерами с любопытством прислушивался к разглагольствованиям Колганова. Колька был Настоящим Геологом и в жанре демагогических монологов начитывал братьям курс геоморфологии. Братья внимали.

Вживался Шурка.

Это случилось на восьмой день их пребывания. Есть такое «это», которое обязательно случается, и, как правило, в самый неподходящий момент.

Всё было как обычно – утро, завтрак, погрузка в вездеход, транспортировка антенной системы на крыше вездехода, разворачивание её в режим скольжения за вездеходом, загрузка Шурки в багажник, подключение системы, движение, лоцирование…

Пошло «не так» часа через полтора. Они уже заканчивали первый на сегодня профиль, когда кабели, соединявшие антенну-сани и регистратор, вдруг натянулись и завибрировали. Обычно они свободно провисали и покачивались в такт движению вездехода. Шурка стукнул в стенку кабины, но из-за грохота его не услышали. Про себя он прикинул, что скоро остановка, и повторно стучать