Время сурка - Владимир Яковлевич Гржонко

к кабинету доктора Коца и прислушался. Услышав голоса, я с облегчением вздохнул: вот сейчас, наплевав на приличия, войду в кабинет и получу какое-никакое, но объяснение всему происходящему.

– Еще раз повторяю, я никому ничего не должен, – вибрировал за дверью голос доктора Коца. – Это вы напрасно думаете, что вам все с рук сойдет…

Коц явно пытался показать, что ему не страшно и, даже наоборот, что сам он кого хочешь напугает. Но было понятно, что боится он почти до истерики, до той степени, когда человек начинает рыдать, бухаться на колени и униженно просить… Его страх оказался настолько заразительным, что мне стало совсем не по себе.

– Ты мне, перец, пустого-то не пой, я ж тебя не первый день знаю, – произнес незнакомый голос – тихий и очень низкий. Настолько низкий, что опускался куда-то в неслышимые, но, казалось, ощущаемые кожей даже через дверь частоты. – Ты ж понимаешь, если что, так я тебя на колбасу пущу, потрох ты сучий… Потом будешь себя своим же дерьмом лечить. Только напрасно. Хрен вылечишь! Дрянь-то твоя, сам знаешь, никуда не годится, а главное, потому, что будешь ты это… как его… неоперабельный!

Обладатель низкого голоса зловеще рассмеялся, и я услышал стук: доктор Коц бухнулся-таки на колени.

– А можно… – запинаясь и всхлипывая, заныл Коц, – можно, я перед всеми извинюсь… ну как-то все это исправить можно? Ну можно же? Я готов… Только не убивайте…

Тут его собеседник, должно быть, сделал угрожающий жест, потому что Коц оборвал себя на полуслове и заплакал, высоко, по-бабьи взвизгивая. Я оторопел. Последняя фраза Коца не оставляла сомнений в том, что в его кабинете находится вовсе не представитель конторы с неприятной аббревиатурой, а кто-то куда более опасный. Дело принимало совсем другой оборот. Я в растерянности попытался сообразить, что же мне делать – вмешаться или бежать отсюда, как, похоже, сбежали все остальные – пациенты и работники Центра. С одной стороны, если Коца действительно собрались убивать, я вряд ли могу его спасти, а с другой… оставлять человека, даже такого, как Коц, наедине с убийцей как-то нехорошо…

Пока я размышлял, что предпринять, дверь кабинета неожиданно распахнулась, и я с удивлением обнаружил, что, кроме Коца, с перекошенным лицом сидящего за своим столом, в кабинете находилась только моя новая знакомая – пожилая дама по имени Рита.

– А-а, – как ни в чем не бывало сказала она, – это вы, Павел! Кроме всего прочего, я и о вас успела переговорить с доктором. Он готов вас отпустить прямо сейчас. Да, доктор?

Она повернулась к Коцу, который мелко закивал головой, но мне показалось, что более всего он сейчас хотел бы, чтобы я не оставлял его наедине с Ритой.

– Погодите, – пролепетал он наконец, подтверждая мои подозрения, – погоди, Паша… Пожалуйста…

– Да-а? – Рита вроде бы не сменила тона, но, хотя она обращалась к Коцу, у меня отчего-то сразу заныл левый висок.

– Ну так… – промямлил Коц, – я ведь… Я Паше денег должен, ну за отработанные дни… Я сейчас… только чековую книжку найду и…

– А вы, доктор, ему потом деньги вышлите. Тем более что сумма-то смешная, копейки…

– Да-да, – с готовностью закивал Коц, – я, конечно, понимаю – мало, но и вы поймите: времена тяжелые, а тут… Центр этот… слезы одни, а не доходы…

Тут Рита взмахнула ручкой, и Коц послушно оборвал себя на полуслове, как будто задохнулся.

– Хорошо, – решительно заявила Рита, – сейчас будем разбираться.

Она сделала многозначительную паузу, во время которой Коц попытался набрать в грудь воздуха, но у него ничего не получалось. Коц побледнел, а потом пошел пятнами, заметными даже на его бронзовом загаре.

– Ладно, – смилостивилась Рита, – после разберемся.

И обратилась ко мне:

– Павел, не соблаговолите ли проводить меня немного?

Рита ухватила меня под руку, и я понял, что легкая старческая ручка может быть тяжелой и неумолимо твердой, как чугун. За спиной наконец-то выдохнул Коц. Мне было слышно, как он что-то переложил на столе и, пока мы с Ритой шли по коридору, направляясь к выходу из центра, задышал громко и тяжело, как будто только что пробежал несколько миль.

На улице Рита не ослабила хватки, а уверенно повела меня куда-то в сторону пляжа.

– Вас, конечно, удивляет, что я так легко и быстро закрыла этот ваш Центр, – глядя на меня снизу вверх, заявила она. – Впрочем, знаю-знаю: после того как вас обвинили во всех смертных грехах, вы навсегда зареклись удивляться.

Когда надо мной повисло страшное обвинение в том, чего я не делал, я говорил друзьям, что теперь уж ничему и никогда не удивлюсь. Наверное, то же самое я сказал в одном из радио- или телеинтервью, которые тогда, по горячим следам, у меня брали журналисты. Сегодняшняя история не то чтобы удивила меня, нет, скорее, я просто не понял, что же, собственно, произошло и чего так испугался тертый калач доктор Коц.

– Ах, Паша, Паша… Надеюсь, вы позволите мне так вас называть? – Рита уверенно тащила меня вперед. – Я вас сейчас, можно сказать, спасла, голубчик вы мой! Да-да, именно так! Вы ведь, с позволения сказать, на Коца… э-э-э… неофициально работали, верно? То есть никакой информации о ваших трудовых подвигах там, в его Центре, не осталось?

Это было правдой. Как уголовник с «тяжелой» статьей, я не имел права работать с людьми. Да и вообще найти работу, имея за спиной такое прошлое, было довольно непросто. Поэтому когда я случайно встретил Коца и он предложил мне эту работу, я недолго думая согласился. Хотя понимал, что рано или поздно может случиться неприятность, да и платил он действительно копейки. Ну а что делать? Другой работы все равно не было. Но я и тут не удивился Ритиной осведомленности: умному человеку несложно было догадаться о моем положении у Коца. Кроме того, и другие сотрудники Центра работали, скорее всего, как и я, за наличные, то есть неофициально.

– Сегодня в ваш Центр нагрянет проверка из администрации штата… очень любознательные ребятишки. Все-то их интересует, а уж деятельность доктора Коца в особенности.

Рита хитро прищурилась и еще сильнее сжала мою руку.

– Вот, собственно, и вся история. Узнав о проверке, я тут же отправилась к вам и предупредила всех, кого могла. Девочки отпустили пациентов и сами ушли от греха подальше, ну а доктор… доктор, разумеется, остался ждать визитеров, чтобы удовлетворить их любопытство. И я подумала, что вам-то и подавно лучше не встречаться с этими ребятами…

Она безмятежно улыбалась, а ее глаза, казалось, намекали на что-то такое, чего я никак не мог понять. Да я и