Перформанс - Беатрис Серрано

платье в цветочек из «Зары», произведенное в Бангладеш, которое преследовало меня весь день на каждом сайте, что я открывала, и которое несомненно будут носить в следующем сезоне миллионы женщин. Это платье сделает из меня другую женщину, точнее, новую версию меня самой – весеннюю, расслабленную и веселую. Я знаю: когда мы что-то покупаем, платим мы не за вещь, а за обещание лучшей жизни. А еще я знаю, что пользуюсь посредственностью и деньгами клиентов, для которых самый смелый творческий акт в жизни – добавить лишнюю ячейку в экселевской таблице.

Ценность моей работы измеряется неизмеримым понятием «импакт». К примеру, иногда нам удается сделать вирусный ролик, о котором говорят все-все-все. Или придумать мелодию, которую напевают в метро и на улице. Или выиграть премию в области рекламы, о которой никто, кроме рекламщиков, и не слышал и которая важна лишь клиентам, вложившим кучу денег в ролик с моделью, которая мечтает лишь о двух вещах: съесть гамбургер и чтоб ее обняли. Правда же заключается в том, что, если ты висишь на каждом плакате в метро, вполне вероятно, что люди в парфюмерном корнере «Эль-Корте-Инглес» станут чаще просить именно твои духи, но я не думаю, что у слогана «Аромат воспоминаний» импакт больше, чем у «Аромат, который запоминается». Я хорошо продаю идеи клиентам. Заставляю их поверить, что они уникальны, что у них невероятный продукт, а наша кампания разделит их жизнь на «до» и «после». Я флиртую, льщу им и хохочу над их шутками. Клиенты работают на бренды, которые не хотят рисковать, потому что им это просто ни к чему. Если вдруг они о чем-то высказываются, то лишь потому, что об этом высказались уже абсолютно все, так что это стало безопасным. Феминизм, устойчивое развитие, инклюзия, разнообразие. Все это глупости. К нам обращается бренд с антицеллюлитными кремами и кремами от морщин, который хочет уйти от негативных ассоциаций с этими продуктами и дать женщинам ощущение собственной силы и власти. Это значит, целью кампании будет не убедить женщин, что они старые или толстые и им необходим крем, а дать понять, что, какими бы они там ни были, они достойны этого крема.

Я выкручиваю кондиционер на максимум и пишу письмо студентам, которые в сентябре начинают учиться в магистратуре по рекламе в одном частном университете, где я веду занятия благодаря англоязычному названию моей позиции на «Линкедине».

«Дорогие будущие студенты,

в рамках подготовки к началу нашего курса я прошу вас выполнить тестовое задание. Это поможет мне понять уровень группы и подготовить методические инструменты для совместной работы.

Задание: разработать рождественскую кампанию для крупного косметического бренда. Вам нужно продумать как стратегию (запуск кампании, сроки, темп работы, график), так и конкретные креативные идеи для четырех видов продукта: парфюм, губная помада, крем для лица 40+ и тени для век. Срок сдачи – через три дня.

Спасибо».

Я подхожу к кулеру и наливаю воды в крошечный стаканчик, пью, глядя в окно на Гран-Виа. Представляю, как студенты читают письмо и радуются, полагая, что «тестовое задание» даст им возможность выделиться на фоне остальных. Они только-только окончили бакалавриат, полны энтузиазма и радости жизни. У их родителей есть деньги, чтобы оплатить им магистратуру, после которой им удастся найти неоплачиваемую стажировку в каком-нибудь агентстве, где, если повезет, они смогут потом остаться. У их родителей есть деньги, чтобы оплатить детям работу, которая даст им доступ к другим вакансиям, доступ, которого у большинства людей нет. Через несколько дней эти студенты пришлют мне идеи, я выберу лучшие и представлю своей команде, чтобы докрутили и сделали презентацию. С годами я обучилась искусству работать как можно меньше. В офисе все равно что на охоте: чем меньше шевелишься, тем меньше шансов, что тебя пристрелят.

Я наливаю воды в следующий стаканчик и выхожу из пустой тихой переговорки. Мой кабинет полон пластиковых стаканчиков, я бесконечно пью, пытаясь утолить жажду. Частенько вечером я бросаю их в мусорку и сама выношу пакет из страха, что кто-то из коллег решит, что мне плевать на дельфинов. Стаканчиков столько, что из них можно было бы построить крепость или собрать абстрактное произведение искусства из тех, что вызывают у зрителей в водолазках сдержанных оттенков и в крупных черепаховых очках одобрительные кивки, а у тех, кто покупает одежду в торговых центрах, возгласы, что с таким бы справился и их четырехлетний сын. Мне смутно помнится, что не так давно, возможно, на прошлое Рождество, компания подарила нам бутылку для воды – при вручении был сделан акцент на том, как нам важно устойчивое развитие. При этом в офисе семнадцать градусов – а на улице тридцать восемь.

Офис в августе полупустой. Кто в отпуске, кто работает на удаленке из какого-нибудь места поприятнее, так что мне иногда кажется, что в Мадриде сижу только я одна. Но это приятное чувство. Мне нравится август в Мадриде, потому что в августе в Мадриде никого нет.

Перед тем как войти к себе в кабинет, я останавливаюсь у стола Наталии. Наталия: блондинка, идеальные волосы, стрижка лонг-боб, платье в горошек из «Зары», блокнот с цветными стикерами, ручки и маркеры всех мыслимых цветов и оттенков. Работоспособная, аккуратная, всегда на связи – и все это с целью приглушить внутренний голос, твердящий (и небезосновательно), что в качестве креативщика она особо не блещет. Корпоративный дух – сто из ста. Наталия хочет впечатлить меня, понравиться мне, так что, когда я подхожу, она смотрит на меня глазами, полными света и надежды. Она ждет великолепной возможности, а я рада ей ее предоставить. Наталия постоянно шлет мне письма в восемь вечера – я никогда не отвечаю. Когда я прихожу в офис, она всегда уже на месте, а когда ухожу, всегда говорит, что задержится «еще чуть-чуть».

– У тебя есть пять минут? – спрашиваю я, заранее зная: она скажет «да». Если б я попросила, Наталия с радостью посвятила бы мне все дни, уготованные ей судьбой.

– Конечно.

– Мне нужно кое-что для рождественской кампании. Рыночные инсайты. Что люди покупают в этом году, у кого наибольшая покупательная способность, какие продукты вызывают наибольший интерес. – Мои слова вгоняют в тоску даже меня саму.

Наталия записывает все к себе в блокнот. Она хочет сделать все идеально, и это вызывает у меня нежность. Я знаю: она пришлет мне безупречно выполненное задание, а потом будет рассказывать подругам, как многому здесь научилась и как обожает свою работу. Я