Дети Минги-Тау - Юлия Сергеевна Петрашова

– Кирюш, ты голодный, наверное. Иди перекуси – тебе там, на столе, пирог оставили. Я покараулю.

Оказалось, еду Кириллу приносят в подземелье и покидать пост ему запретил сам Святослав. Пришлось быстро ретироваться, пока Кирилл не догадался спросить, зачем ему оставили пирог, если он уже ел.

Вечером я попыталась еще раз. За ужином тянула время – отщипывала от коврижки маленькие кусочки и долго их пережевывала. Вскоре я осталась за столом одна. Чуть позже вернулась Агнесса, чтобы отрезать от пирога два куска: один – большой, второй – крошечный.

– Давай отнесу, – предложила я. – Мне все равно вниз надо.

Агнесса кивнула и отдала мне пакет с пирогами и бутылкой компота. Я взяла пакет и отправилась к подземелью.

И снова моя попытка поговорить с Таней провалилась.

– Давай сюда, – буркнул Кирилл и забрал у меня пакет. – Святослав сказал, к ней никто, кроме меня, входить не должен.

Я выбралась из подземелья и поискала Захара. Его не было ни на территории общины, ни у реки, ни на площадке для медитаций.

Мы увиделись лишь ночью у костра. Захар смотрел на меня сквозь дым и искры пламени, и я потрясла головой, пытаясь намекнуть, что не сумела предупредить Таню.

В тот вечер никто не играл на тамтаме, никто не плясал. Братья и сестры молча сидели у огня, мысленно беседуя с отцом нашим, Минги-Тау. Я не смела обращаться к горе, потому что чувствовала себя предательницей и отступницей.

Старуха Фаина принесла кувшин со сладким напитком. Мы, как обычно, пили, передавая кувшин по кругу. Захар вдруг встал, склонился к Фаине и зашептал ей на ухо. На ее бесстрастном, ничего не выражающем лице не отразилось ни мысли, ни эмоции. Что ей сказал Захар? Что он задумал? Мне оставалось теряться в догадках. Когда пустой кувшин вернулся к старухе, та ушла в темноту. Захар последовал за ней. Он отсутствовал недолго – вскоре уже сидел на своем месте и смотрел на пламя.

В ту ночь разговор у костра не клеился. Братья и сестры будто заразились от Фаины – отчужденные, отмороженные, безучастные, они лениво перебрасывались… нет, даже не предложениями, а обрывками фраз. А потом и вовсе замолчали.

Первой отправилась спать Анна. Почти сразу за ней – еще две сестры, а потом один за другим подхватились, словно стряхнув с себя волшебный морок, и остальные. Я тоже встала и медленно пошла к подземелью. Я знала: Захар меня догонит.

– Когда все уснут, приходи в ту келью, где свалены тряпки, – шепнул он мне, как только мы нырнули в не подвластную свету от костра черноту.

Я не ответила. Произнеси я хоть слово, тысячи демонов выскочили бы из темноты, чтобы утянуть меня в преисподнюю. Я дала им повод. Разве я не сама оттолкнула защищавшую меня руку? До боли прикусив губу, я спустилась в подземелье, прошла в келью, взобралась на нары, улеглась и отвернулась к стене.

Я не сразу сообразила, откуда появился солоноватый привкус во рту. Ну, конечно же. Это просто кровь. Кровь. Я прокусила губу.

Когда келья наполнилась мерным сопением сестер, я сползла с нар. С ботинками в руках, на цыпочках, вздрагивая от каждого шороха, пробралась в гардеробную. Захар уже ждал меня.

– Надень столько теплой одежды, сколько сможешь, – зашептал он. – И для Таньки шмоток найди.

– Там Кирилл, – прошелестела я. – Он…

– Я в курсе, – прервал меня Захар. – Кирилл спит. Крепко спит.

Я рылась в тряпках целую вечность. Тусклый свет фонарика, направленный Захаром на гору с вещами, почти не помогал. Под руку все время попадалось не то: блузки, колготки, длинные юбки. Я чувствовала себя мухой, бестолково барахтающейся в паутине. Наконец мне удалось отыскать свитеры, теплые штаны и пуховики для себя и Тани. Я натянула куртку. Остальные тряпки мы запихнули в большую сумку Захара.

Еще было не поздно вернуться в келью, лечь на нары и довериться отцу нашему, Минги-Тау. Эта мысль заставила меня замереть перед выходом в коридор. Я набрала полные легкие воздуха и шагнула. Словно в пропасть.

Глава 33

Кирилл и вправду спал. Его храп разносился по коридору. Матрас, на котором дрыхнул брат, лежал прямо в проеме. Свет и тень будто бы поделили между собой тело Кирилла: голова оказалась в плену темноты лечебной кельи, а туловище – в коридоре, справа от испускающего огненные блики настенного факела.

Я посмотрела на Захара. Если честно, я не верила, что нам удастся увести Таньку, не разбудив Кирилла. «Да он сразу же проснется, как только я попытаюсь через него перешагнуть», – подумала я.

Захар кивнул мне ободряюще – казалось, он совершенно не волнуется. Его спокойствие придало мне сил, и я отважилась на цыпочках приблизиться к матрасу.

«Обязательно наступлю в темноте ему на голову или грохнусь на него всем телом, или…»

Я зажмурилась и сделала широкий шаг в чернильный мрак кельи. Настолько широкий, насколько смогла. Балерина, ага.

Я замерла. Кирилл продолжал храпеть как ни в чем не бывало.

В ушах звенело. Глаза никак не могли привыкнуть к темноте.

– Таня, – едва слышно шепнула я.

«Та-ак. Сначала придется искать девчонку на ощупь, потом будить (причем нужно умудриться ее не испугать), затем объяснять, почему она должна уйти с нами».

«Спокойно. Главное – не паниковать».

Я стряхнула с себя оцепенение и приготовилась проверить правый угол кельи. И тут мою руку обхватила маленькая ладошка.

– Я знала, что ты за мной придешь.

Я вздрогнула. Кто научил ее бесшумно передвигаться в темноте? Демоны?

Я стиснула Танькину ладонь, медленно развернулась и пошла к выходу из кельи. Мне снова удалось перешагнуть через Кирилла (теперь я видела, куда ступаю) и не разбудить его. Зато девчонка угодила ногой в матрас и чуть не отдавила стражу палец. Кирилл что-то промычал и повернулся на правый бок.

Я чувствовала стук собственного сердца в районе желудка. Если бы Захар не утащил меня за руку прочь от лечебной кельи, я бы еще долго стояла там, в коридоре, как каменный истукан.

Веревочная лестница была на месте. Мы вылезли из подземелья и, будто сговорившись, с шумом втянули в себя холодный воздух.

– Давай достанем куртку, а то Танька простудится, – предложила я.

Пока Захар копался в вещах, я жадно вглядывалась в темноту. Неужели мы покидаем общину навсегда? Неужели больше никогда не вернемся? Вот так