Дети Минги-Тау - Юлия Сергеевна Петрашова

местах молодой красивый джигит, – начала я вещать вполголоса. – Он принадлежал к богатому и знатному роду и мог выбрать в невесты дочь любого толстосума в округе. Только джигит всем сердцем любил бедную сироту из маленького захудалого аула, а на других девушек и не смотрел. Родственники нашего героя были против его брака с бесприданницей. Старший брат кричал, брызгая слюной: «Не смей и думать о женитьбе на безродной нищенке!» Тогда несчастный влюбленный воскликнул в сердцах: «Так пусть же я превращусь в камень, если мне не суждено быть с милой!» Духи исполнили его просьбу, и молодой джигит окаменел. Случившееся потрясло старшего брата. Он стоял перед каменной глыбой и плакал. Глубокое раскаяние жгло его душу. «Прости! Моя черствость всему виной!» – стенал горец, упав на колени перед холодным валуном. Слезы падали на глыбу, но та оставалась такой же бесчувственной, безмолвной и неподвижной. «Так пусть же и я стану камнем. Это лучше, чем жить с камнем на сердце!» – возопил он. Духи вняли его мольбе. А в это время бедная сирота, виновница скандала, собирала цветы неподалеку от места разыгравшейся трагедии. Она услышала крики братьев и в тревоге прибежала на шум. Девушка явилась как раз в тот момент, когда старший брат наполовину окаменел. Она тотчас все поняла. Любовь подсказала ей, что здесь произошло. Без суженого мир словно опустел. Незачем было возвращаться в аул, незачем влачить бессмысленное существование. Сирота навсегда осталась в лесу. Она превратилась в горную речку. Слышишь ее рокот? Это обернувшаяся рекой девушка говорит окаменевшим джигитам о любви и проще…

Внезапно раздались хлопки, и я, вздрогнув от испуга, оборвала рассказ на полуслове. Мы с Танькой замерли, затаились в убежище, как мыши в норке, – перестали дышать. Мелькнула мысль: «За нами пришли духи».

Через пару секунд в просвет между камнями я увидела Святослава. Он улыбался и аплодировал.

– Браво, Амина, – сказал он, прекратив хлопать. – Какая замечательная легенда! Чему она нас учит, девочка моя?

Я ничего не ответила – просто пялилась на него в оцепенении, вновь обратившись в змею, завороженную дудочкой заклинателя.

– Если ты решила, что легенда призывает к любви и прощению, то без толку я просвещал твой разум. Эта история должна была научить тебя тому, что иногда превратиться в камень и принять неизбежное – лучший из исходов, – продолжил Святослав. – Духи всегда начеку. Они тщательно следят за тем, чтобы все происходило так, как предначертано. Свет мудрости и гармонии озаряет дорогу преданных и покорных.

Он замолчал. Стоял и смотрел на меня добрыми глазами. В их глубине эльфы варили шоколад. Мне мерещилось: я вижу, как они сосредоточенно мешают поварешками вязкую коричневую массу. Взгляд гуру обволакивал теплом. Мне сделалось хорошо и спокойно – будто я раскинулась звездой в морской воде и покачиваюсь на волнах под ласковыми лучами солнца.

– Бери Таню за руку, милая. Пойдем домой. Твои братья и сестры боятся за тебя. Ты ведь не хочешь быть причиной их темных эмоций?

Я улыбнулась и с облегчением выдохнула.

Святослав так любит всех нас. Заботится. Направляет.

Как я здесь оказалась?

Как могла подумать, что смогу жить дальше без его руководства?

Я повернулась к Тане, чтобы взять ее за руку. И тут меня пребольно ударил по переносице другой взгляд – взгляд, наполненный первобытным ужасом и беспросветным отчаянием. Я сомкнула пальцы на тонюсеньком детском запястье. Девочка не плакала, не умоляла, не вырывалась, только ее губы побелели сильнее да на лбу забилась жилка. Я привстала и… вытолкнула Таньку из щели между камнями, вылетев вместе с ней. Теперь от Святослава нас скрывали камни-братья. Я не стала дожидаться, пока он их обойдет, и бросилась прочь, волоча за собой Таньку.

Мы неслись, не разбирая дороги, и вскоре угодили в густые заросли кустарника. Эти непролазные дебри были нашим единственным шансом затеряться. С отчаянными мучительными усилиями мы прорывались вперед.

Ветки хлестали по лицу, царапали руки, цеплялись за одежду. Я продвигалась через кусты, прижав Танькино лицо к собственному боку, чтобы девочка не осталась без глаз.

Внезапно заросли закончились, и мы вывалились на каменистый берег шумной речки. Я сообразила: бежать вдоль нее – не вариант. Во-первых, мы переломаем на камнях ноги. Во-вторых, поймать нас не составит труда, – мы будем заметны, как вши на лысой голове.

Ни на что не надеясь, я нырнула с Танькой за ближайший крупный камень. Обломок породы притулился у кромки воды, и наши ботинки тотчас насквозь промокли. Чтобы нас не было видно из-за валуна, пришлось сесть на корточки, скукожиться, прижаться друг к другу вплотную.

Затрещали кусты. Судя по звукам, Святослав выбрался из зарослей чуть дальше того места, где мы только что стояли и в растерянности крутили головами.

Некоторое время я не слышала ничего, кроме шума бьющейся о камни воды. Потом раздались шаги. Они приближались к нам.

Я зажмурилась, не сомневаясь, что вот-вот сильная мужская рука вытащит меня за шиворот из укрытия.

Бесконечной цепочкой тянулись, нанизываясь друг на друга, мучительные секунды. Я не сразу сообразила, что шаги удаляются. Когда отважилась разомкнуть веки, увидела спину Святослава – он уходил вдоль реки прочь. Стоило ему оглянуться и… Медленно и осторожно мы поползли вокруг камня, чтобы скрыться за его пузатым боком.

– Он не нашел нас, не почувствовал, не заметил, – растерянно прошептала я.

Этого просто не могло быть.

Это ловушка.

Конечно же, Святослав знает, что мы здесь. Не может не знать.

Прошло много времени, прежде чем я решилась высунуться из-за камня.

Берег реки был пуст.

– Вдруг он спрятался в кустах? Смотрит, что мы будем делать, – озвучила мои мысли Таня.

Мы так и не рискнули выйти. Сидели и дрожали за камнем. То ли из-за ледяной воды в ботинках, то ли от страха. Я крепко обняла девочку, чтобы согреть ее и согреться самой, но мои и Танины зубы продолжали отбивать чечетку. У меня затекли ноги, но я все равно сидела на корточках и отдавала все силы, чтобы слиться с камнем.

Не знаю, сколько прошло времени.

Из-за неистового грохотания, с которым поток прокладывал себе путь среди валунов, мы услышали шаги слишком поздно.

А когда услышали, было уже не убежать.

Святослав вернулся.

Я так и знала.

Он не мог не почувствовать, что мы здесь. Ведь он – тот, с кем говорит гора.

Камни под его ногами стучали все громче. Совсем рядом. Да он не один! Две пары ног шагали вдоль реки, мне это не мерещилось. Вот почему Святослав сделал вид, что не