Эксперимент «Тринадцать» - Татьяна Петровна Новикова

мужа, полна энергии. Истинное положение дел выдавали углубившиеся морщинки, синяки под глазами и легкая небрежность в одежде.

– Не возражаете, если я запишу нашу беседу на диктофон?

– Нет, мне нечего скрывать.

– Ольга Кирилловна, как вы себя чувствуете?

– Вполне сносно для создавшейся ситуации. Уверена, что все это какое-то жуткое недоразумение. Сережа жив. Он не мог… Только не он!

– Что вы имеете в виду?

– Сережа жизнь строил, как компьютерную программу, поднимался с одного уровня на другой. У него все по минутам, каждый шаг просчитан.

– Он с детства такой?

– Да, – она улыбнулась, – любил, чтобы получалось так, как ему надо. У него и тогда, и сейчас в комнате идеальный порядок. Карандашик к карандашику. Удивлял нас с отцом. Другие развлекались, а он учился. Очень переживал, если что-то упускал или у кого-то выходило лучше, чем у него. Я вам фотографии покажу. Хотите?

– Хочу, – совершенно искренне ответила Ася.

Ольга Кирилловна сходила за альбомами. Сначала пролистали верхний – «Сережа». На фотографиях сын Лихомановых выглядел по-взрослому серьезным: полуулыбка, стойка солдатиком. Мама и папа рядом с мальчиком выглядели куда естественнее.

Следующим Ворожцова взяла альбом «Юность».

– Ой, а это наши с Мишей снимки.

– Можно?

– Пожалуйста, – неуверенно пожала плечами Ольга Кирилловна.

Посмотрели несколько детских фотографий, потом студенческих.

– Это вы?

– Да… я. Первый курс.

Лихоманова, будучи студенткой, не выделялась на фоне других девушек. Симпатичная. Одета скромно.

– А где это? – Ася обратила внимание на фотографию, на которой Ольга стояла с молодым человеком на фоне потрясающего пейзажа.

– На правом берегу реки Серебрянки в Приморье, летняя практика после четвертого курса.

– Какие вы здесь счастливые! – Ася заметила мужскую руку на талии Ольги. – Кто обнимает вас?

– Однокашник, – почему-то смутилась Ольга Кирилловна.

– Не поддерживаете отношения?

– Нет, столько лет прошло.

Ворожцова узнала на фото и Михаила Лаврентьевича.

– Я не пойму, вы с мужем вместе учились?

– Нет. Он уже аспирант, а я студентка. Когда мы поженились, я училась на пятом курсе. Потом и Сережа родился, но ничего, окончила вполне прилично.

Посмотрели еще альбом.

– Ольга Кирилловна, а вот это свежие снимки?

– Да, летние. Друзья приглашали на юбилей. У них шикарная дача с бассейном.

– Вижу, что Сергей носит фитнес-браслет. А часы? На этой фотографии у него и то, и другое.

– Ой, Сережа – любитель всяких новинок. Как только что-то стоящее выходит, он сразу заказывает. Честно говоря, не помню, что он носил постоянно, а что нет. У Сони спросите.

Ася сменила тему:

– А какие отношения у Сергея с отцом?

– Прекрасные.

– А с коллегами?

– Его очень ценят.

– У него есть друзья?

Ольга Кирилловна растерялась:

– Это же работа. Нет, Сережа у нас самостоятельный, сдержанный.

– Может быть, кто-то домой приходил на праздники?

– Нет.

– Любовницы?

– Не-е-ет!

– Ссоры?

– Не припомню. Знаете, Сергей вообще о работе редко говорит. Я только раз слышала, как он возмущался, что молодой сотрудник якобы нашел в его программе ошибку. А такого не может быть!

– А лично у вас есть недоброжелатели?

– У меня? – искренне удивилась женщина.

– Да, у вас.

– Помилуйте, конечно, нет.

– Вы руководитель лаборатории. Может быть, кого-то обидели?

– Да что вы… Нет, ну случались неприятные моменты. Приходилось ругать и наказывать, а уволила только лаборантку. Так за дело. Она клетку с мышами не закрыла. Часа три вылавливали, но все равно нескольких особей недосчитались.

– С мышами?

– Ну да… Мы научно-исследовательскую работу ведем. У нас учебно-диагностическая лаборатория, а если еще на этаж договоримся, то и на межкафедральную можем рассчитывать.

– Ваш супруг – заведующий кафедрой. Конфликтовал с преподавателями или студентами?

– Ничего такого, чтобы вызвать неадекватную реакцию.

Ася достала фотографию Соловьевой:

– Эта девушка вам знакома?

– Нет. Никогда не видела.

Ася не заметила ни сомнений, ни любопытства:

– Спасибо, Ольга Кирилловна. Пригласите Михаила Лаврентьевича.

Лихоманов сел за стол:

– Давайте, спрашивайте. Только без этих ваших штучек.

– Я могу записать разговор?

– А зачем?

– Чтобы ничего не упустить при анализе.

– Анализировать она собралась. Ну, давай, записывай.

– Есть в вашей биографии что-то такое, за что вам могут мстить?

Не ожидал Лихоманов-старший такого вопроса.

– Не знаю. Нет… – растерялся он, но тут же собрался. – Отчислили, с моей подачи, несколько лоботрясов. Это же не повод… Скажите, это сын сгорел?

– Экспертиза еще не готова. Думайте! Вспоминайте! Неприятели? Обиды?

– Да что вы ко мне пристали! Я преподаватель, а не монстр.

– У жены или сына есть враги?

– Мне об этом ничего не известно.

– У Сергея были другие женщины?

– Н-н-ну да.

– Фамилии?

– Я им свечку не держал.

– Откуда узнали?

– Видел… Кажется, с работы кто-то.

– А что насчет вашей личной жизни?

– Я счастливо женат.

– Ваш сын тоже.

– Я добропорядочный семьянин. Да кто тебе право дал… Как ты смеешь? Я – профессор, а ты кто? – глаза Лихоманова сузились, а кулаки сжались.

– Вы знаете, Михаил Лаврентьевич, я вам, как профессору, скажу. Лгать для человека неестественно. Для человека естественно жить согласно нравственным законам, законам Бога, тогда его душа счастлива. В каждом есть встроенная опция, кто-то называет это совестью, кто-то божественным бессознательным. Как только человек начинает совершать противные его душе поступки, включается сигнал тревоги. Мол, отклоняетесь, вернитесь на маршрут. Только мы мним себя умными и живем по собственным правилам. Забываем, что все наши поступки записываются. Скрывай, не скрывай, ответственность за них нести придется. И мне, и вам. – Ася и сама не ожидала от себя таких слов, как будто это и не она вовсе говорила. – Кто знал, чем вы занимаетесь по утрам в маленькой комнатке? Той самой, с затейливым входом через шкаф.

Приступ гнева отступил, и Лихоманов-старший замялся:

– Это комната отдыха. Почему вас так интересует моя личная жизнь?

– Если окажется, что сгорел ваш сын, значит, вагон оказался под окнами этой комнаты и загорелся в то время, когда вы там отдыхали, не-слу-чай-но.

Ася испугалась, что наговорила лишнего, но на собеседника это подействовало.

– Моя аспирантка Самойлова.

– Кто еще? Есть что добавить?

Профессор покачал головой.

Девушку на фото он тоже не опознал.

Жена Сергея Лихоманова секунду колебалась, выбирая, куда присесть. То ли за стол, напротив Аси, то ли на диван. Выбрала диван.

– Соня, как самочувствие? Может быть, вам нужна помощь?

– Спасибо. Я в порядке.

Молодая женщина нервничала. Все не могла принять удобное положение: то обопрется на подлокотник, то откинется на спинку.

– Не возражаете, если я буду вести запись?

Соня пожала плечами.

– Ну ладно.

– Вы не любите Сергея? – в лоб спросила Ворожцова.

Вопрос неожиданный, но Соня совладала с чувствами.

– Нет, не люблю, – посмотрела открыто и взгляда не отвела.

– А раньше?

– Когда мы познакомились,