Сестра молчания - Мария Владимировна Воронова

к кадровику, где получил на Воиновых подробнейшее досье. Потом позвонил в райисполком, чтобы прислали сотрудника из народного образования «составить акт и поставить на контроль».

За это время Сонечка успела поесть и хорошенько выспаться, а Ольга Ниловна принесла вещички, в которых она поступила, присовокупив к ним с возвратом две пары больничных ползунков и распашонок и три пеленки.

Дала Ольга Ниловна и четыре бутылочки со смесью. Начальник отделения выписал рецепт на молочную кухню, чтобы с завтрашнего дня они получали детское питание. По возрасту Соне пока полагался один прикорм, но начальник отделения сказал, что через пару недель можно будет уже давать овощное пюре, еще через месяц – куриное мясо или говядину, так что отсутствие материнского молока не станет проблемой.

Костя скрупулезно записывал все его рекомендации, но Элеонора знала, что это тщетно. Милиционер уже позвонил в районную поликлинику, чтобы завтра к ним пришел врач с патронажным визитом. И этот врач даст свои рекомендации, почти наверняка диаметрально противоположные рекомендациям начальника отделения.

«Как тут не любить советскую власть, – размышляла она, – заботится страна о самых маленьких своих гражданах, вон сколько внимания сироте. И милиция, и медицина, и исполком, все контролируют, наблюдают, чтобы ребенок не попал к безответственным людям. Это правильно и хорошо. Смотришь на этого милиционера и понимаешь – он не даст ребенка в обиду. Не схалтурит, не упустит даже самой мелкой мелочи. Сам в поликлинику позвонил, хотя актив должен был начальник отделения оформить, в отдел кадров не поленился сходить, а туда пилить через всю территорию. Из народного образования сейчас придут, тоже проверят, что ребенок передается в хорошие руки. Молодцы! С другой стороны, если бы не советская власть, Сонечка сейчас посапывала бы у родной матери на ручках и горя бы не знала…»

Домой они вернулись только в шестом часу. Костя нес спящую Сонечку, а Элеонора чувствовала себя так, будто только что сама произвела ее на свет. От волнения ноги подгибались, голова кружилась, а сердце дребезжало, как овечий хвост.

Ничего не подозревающий Петр Константинович мирно изучал очередное руководство по дрессировке служебных собак, а в ногах у него лежал Полкан.

– Здравствуй, сын! – гаркнул Костя. – Принимай пополнение.

Сын оглянулся, весь еще во власти книги.

– Сестру тебе принесли.

– Не понял, – сказал сын басом.

– Прости, Петр Константинович, что с тобой не посоветовались… – начала Элеонора, но Костя перебил ее:

– Да, прости, сынок, но веришь ли, нас тоже никто не спрашивал. Аист прилетел, клюнул в голову, оставил ребенка и улетел.

Сын встал, подошел к отцу и осторожно заглянул в спящее личико Сони. За ним подтянулся Полкан, сдержанно виляя хвостом.

– Ничего себе, – прошептал Петр Константинович.

Полкан обнюхал Соню вполне деликатно, и Элеонора верила в его добрый нрав, но все равно напряглась и почувствовала, что Костя тоже напрягся.

– Следи за псом, – сказал он негромко, – мы знаем, что Полкан у нас товарищ мирный и воспитанный, но, Петя, сам понимаешь, здесь надо исключить любой риск. Абсолютно любой.

Сын кивнул и достал из буфета пару кусочков сахара, которые Элеонора откладывала ему специально для поощрения своего питомца. После того, как пес спокойно обнюхал девочку, Петр Константинович дал ему сахарок, погладил и вывел в коридор, переключая внимание.

Соню временно положили на Петину кровать, и Элеонора присела рядышком, прикидывая, как лучше обустроить комнаты, чтобы всем было удобно и хорошо.

Из коридора донесся вопль Петра Константиновича:

– Нинка, у меня сестра появилась, айда смотреть!

И ответ:

– Что ты врешь, у твоей мамы живота не было!

– Вот оно, материалистическое воспитание, – улыбнулся Костя.

Робко постучавшись в открытую дверь, вошла делегация, состоящая из Павловой, Нины и замыкающей Пелагеи Никодимовны.

– Вот это да, – шепнула Нина восхищенно.

Павлова осторожно протянула тонкую руку к девочке, но тут же отдернула, видно побоявшись разбудить.

Пелагея Никодимовна всплеснула руками:

– Какое чудо вам Господь послал!

– А бо… – начала Нина, видно собираясь просветить отсталую соседку, что бога нет, но получила от матери тычка и замолчала.

Павлова внимательно и остро посмотрела Элеоноре в глаза. Похоже, ей без слов стало ясно, откуда взялся этот ребенок и что, если бы бог существовал, он бы такого, скорее всего, не допустил.

– Что ж, товарищи, – Павлова решительно выпрямилась, – налицо у нас прибавление семейства. Молодая мать должна отдыхать, счастливый отец – напиться до положения риз, а нам с вами предстоит нелегкая задача собрать малышке приданое.

Костя молча подошел к книжному шкафу, вытащил из плотного ряда медицинских томов пресловутый учебник Бесенкова, достал из него довольно внушительную пачку денег и вручил ее Павловой.

– Задача существенно облегчается! – повеселела она. – Тогда я с ребятами в детский магазин!

– А я за плиту, – заразившись командным тоном Павловой, рапортовала Пелагея Никодимовна и вытянулась по стойке смирно, – детское питание – это, между прочим, мой конек!

Заметив, что до закрытия магазинов остается совсем чуть-чуть, Павлова унеслась с детьми и Полканом.

Элеонора осторожно перенесла Соню на их с Костей кровать и прилегла рядом, удивляясь, как можно было так страшно устать только оттого, что волновалась. Даже после напряженного суточного дежурства она редко чувствовала себя такой разбитой. К тому же было стыдно ничего не делать, когда все вокруг суетятся.

Костя долго бродил по комнатам, что-то прикидывая и примеряя, но в итоге сел у нее в ногах и сказал, что думал им переехать в большую проходную комнату, перегородив ее шкафом, а Петьку с Полканом сослать в спальню-эркер, но потом решил лучше оставить как есть. Кроватка здесь встанет. Тесновато, конечно, будет, зато гарантия, что пес ночью не зайдет.

Элеонора кивнула и только сейчас вспомнила, что служит в академии и завтра у нее рабочий день.

– Что же делать, Костя?

Он улыбнулся:

– Хотел бы я сказать, увольняйся, но если я лишу академию лучшей операционной сестры, то меня будут судить беспощадным хирургическим судом и отрежут что-нибудь для меня очень важное.

Она отмахнулась:

– Ладно тебе! Любочка справится не хуже меня.

Костя внимательно посмотрел на нее, склонив голову, как птица:

– Лель, ты ведь сама не хочешь уходить.

– Сейчас вопрос не в том, что я хочу, а как лучше для всех.

Он вздохнул:

– Лелька, а ты хоть раз в жизни поступала так, как ты хочешь?

– Наверное.

– Наверное или да?

– Да, просто сразу не вспомню.

Костя сильно сжал ее ладонь:

– Да или нет, а поступи так сейчас. Не взвешивай плюсы и минусы, а реши сердцем. Ты ведь любишь свою работу…

Она молча покосилась на спящую Соню. Костя погладил ее по плечу:

– Знаешь