Хранители времени - Татьяна Сергеевна Богатырева

– Моя мама, после того как от нас ушел отец, встретила другого мужчину, – осторожно начал Антон. – Не сразу, прошло очень много времени. Она была одна, одной ей было плохо. Я хотел, чтобы ей стало лучше. Когда она встретила моего отчима – я прямо внушал ей, я уговаривал дать ему шанс. Ты думаешь, мне так сильно хотелось жить с чужим человеком? Но так было лучше для нее.

– Это было… милосердно?

– Не знаю, милосердно или еще что-то. Это просто было правильно, – пожал плечами Антон.

– И ты и сейчас так думаешь?

– Да, я и сейчас так думаю.

* * *

Сколько себя помнила, Ива все время мечтала поскорее стать взрослой. Потому что, когда ты ребенок, ты ограничен, у тебя нет целого ряда свобод: свободы передвижения и во многом свободы выбора, но самое главное – у тебя нет возможности самостоятельно решать, на что стоит потратить время, а на что его тратить не следует вовсе.

Почему люди не рождаются взрослыми сразу?

Получив пульт по управлению временем, она думала. Думала, думала и думала. Потом училась. Остервенело изучала все подряд, набираясь знаний в самых разных областях, с одним лишь только запросом – понять, чем она хочет заниматься дальше. И она определилась. А определившись – стала еще больше учиться.

Ива ни за что бы не признала этого, но она понимала, что все ее знания поверхностны. Понемногу обо всем и ни о чем до конца, до самой сути. Ей нужно было больше времени.

Порой она ощущала себя… коллажем из обрывков статей, советов с форумов и кратких содержаний книг. Но потом, когда это неприятное чувство проходило, она вновь вспоминала, что у нее была цель. А когда у тебя есть четкая цель – любые проблемы становятся просто задачами. А любую задачу возможно решить.

Еще она отомстила отцу. И одноклассникам. Но Антону об этом сказать не смогла – ей почему-то было важно, что он о ней подумает. Мысль о том, что он станет ее презирать – а узнай правду, обязательно стал бы, – почему-то причиняла ей боль.

– Да отпусти ты уже меня. Ну куда я денусь? Побегу – остановишь время и посадишь меня обратно.

– А где твоя коробка?

– Так я тебе и сказал.

– Лучше скажи, я ведь все равно узнаю.

– Как? Ты, как в кино, пытать меня будешь? Фильмов про бандитов насмотрелась?

– Нет, почему… Остановлю время. Найду все про тебя, что только существует. Все узнаю. А потом…

– Это ты так поступала со всеми своими критиками и конкурентами? С тем бедолагой-журналистом? Можешь не отмалчиваться, я в курсе.

Время шло. Надо было принимать какое-то решение.

– Я не знаю, что мне с тобой делать, – призналась она. – Я не могу тебя отпустить, но держать тебя взаперти тоже тупо. И, мне кажется, как только я тебя освобожу, тебе захочется мне отомстить. А значит, ты представляешь для меня опасность. И, кстати, ты мне очень дорого обходишься. Знаешь, сколько приходится платить за тебя охране? Не говоря уже о личном поваре.

Антон выжидающе молчал. Ждал, вдруг она выдаст еще что-то откровенное. Тогда он получит больше информации, а значит, легче будет придумать какой-то устраивающий их обоих выход.

Он сидел взаперти уже месяц. А если посчитать все те часы, когда Ива замораживала при нем время, гораздо дольше.

И его расчет оправдался – Ива продолжила откровенничать.

– И еще, ты единственный человек, который тоже знает про время. Да, мы начали очень плохо, по твоей, кстати, вине, потому что ты хотел на меня напасть.

– Не хотел я на тебя нападать, – не выдержал Антон.

– Ну хорошо, это выглядело так, будто ты хотел на меня напасть. И мне пришлось нейтрализовать тебя.

– Ага, а потом убрать в шкаф, как вещь, и запереть на ключ.

– Не паясничай! Я пытаюсь… я хочу сказать…

Ива расстроенно убрала руку от кнопки в стене. Повернулась и ушла. Потом ее не было несколько дней, но Антону показалось, что гораздо дольше.

* * *

Мнения о том, как лучше быть, разделились. Женя и Лиза считали, что нужно ехать за Антоном. Старик полагал это бессмысленной тратой времени. Как они его найдут?

Стас воздержался от голосования. Лиза кидала на него полные желчи взгляды с другого края стола, аж холодом веяло.

Старик злобных взглядов не кидал, но то, что он больше Стасу не доверял, было очевидно.

– Вот если бы можно было рассказать обо всем родителям… о том, что вы живы. – Лиза уперлась локтями в стол и запустила пальцы в свою густую – такую же кудрявую, как у брата, – шевелюру.

– Думаешь, я этого не хочу? – с отчаянием воскликнула Женя. – А как сделать так, чтобы они поверили?

– Сделать тест ДНК… Не знаю я!

Стас промолчал о том, что, когда он еще сто лет назад советовал ровно то же самое, его выставили тупым.

– Нет, нет, нет, нет, – бормотала Лиза со все нарастающей тревогой, – нельзя им ничего говорить, пока мы не найдем Антона. Они этого точно не переживут – что он был здесь, живой и невредимый, и вот теперь снова пропал по-настоящему. И вы даже не можете объяснить, что с вами произошло.

Они действительно все еще не сказали Лизе ни слова ни о пульте по управлению временем, ни о хранителях. Женя несколько раз порывалась рассказать, но обрывала себя на полуслове: она помнила, как малодушно втянула в этот кошмар Стаса.

Антон говорил, что единственное его утешение – это то, что он тогда первым обнаружил коробку. А не найди ее он – нашла бы Лиза. И это, по его словам, было бы самое страшное. А так сестра в безопасности.

Женя не могла допустить, чтобы он потерял еще и это.

* * *

О хранителях времени Ива знала не так уж и много. Но ее информация отличалась от той, которой поделился писатель. Таким образом, если сопоставить эти две отдельные истории и присовокупить к ним то, что на горьком опыте удалось узнать самому Антону, получалась более-менее связная картина.

Причем совсем не такая, какую представлял себе Антон тогда, в самом начале. Картины, которые любезно рисовало его богатое воображение, были одна страшней другой. Что-то вроде того, что насочинял в своих многотомных ужастиках Ян Пастер (если верить его рассказам). На деле же все оказалось совсем по-другому.

Мы, люди,