Китай и китайцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег

торговлю в открытых портах, а также право религиозной свободы и свободного путешествия по всем областям Китая. В силу этого путешественники по Китаю и обязаны лишь запастись от своих консулов паспортами, которые визируются китайскими властями. В пределах же сорока километров в окружности открытых торговых гаваней и для пребывания, не превышающего пятидневного срока, паспортов не требуется. Итак, китайцы оказались либеральнее в этом отношении, нежели были до 1898 года японцы, в стране которых европеец мог путешествовать лишь по известному, строго определенному маршруту. Открытием большей части гаваней в Китае мы обязаны Англии; пять гаваней открылись для европейцев благодаря Франции, а договором 1861 г. между Китаем и Пруссией открыты и важные гавани Ханькоу, Чжэньцзян и Цзюцзянь. Англия и Франция, заключая договоры, приобретали и земельные участки для своих колоний, Пруссия же это упустила, и приобретенный Германией участок земли в Тяньцзине явился первым немецким владениям в Китае.

Как вытекает из предыдущего, концессии разных держав в открытых портах заселены не исключительно подданными данной державы; да эти поселения, занимающие пространство в один-два кв. километра, даже и не подчинены консулам данных держав, но представляют, так сказать, республики в миниатюре, состоящие под покровительством всех держав. Таковые же условия существовали до 1898 г. и в пяти открытых портах Японии. Республики эти – особенность Восточной Азии, не встречаемая нигде больше. В Восточной Азии англичане или немцы перестают, по отношению к китайцам или японцам, быть англичанами или немцами; они, так же как американцы, французы и прочие иностранцы, имеют счастье быть лишь белыми или, как выражаются китайцы, варварами. Правда, Англия Тяньцзиньским договором 1858 г. обусловила, чтобы ни один английский чиновник и подданный не обзывался варваром, но все-таки слово это по-прежнему чуть не ежедневно применяется китайцами.

Самою выдающеюся из европейских республик в Китае является Шанхай. Первоначально англичане, американцы и французы владели там строго разграниченными концессиями, но население этой колонии всегда носило такой международный характер и так было связано общими интересами, что Америка и Англия скоро отказались от своих верховных прав на колонию, предоставив населению самоуправление и только поставив его под свое покровительство, т. е. под покровительство своих посланников в Пекине. Французы не последовали этому примеру и сохранили прежнее административное управление, оставив главную власть в руках своего генерального консула, хотя, как сказано, большая часть французских купцов и живет вне французской концессии.

Каждый купец, вносящий известный ежегодный налог, имеет в шанхайской республике право голоса и право быть избирателем и избранным. Каждый год и происходят общие выборы в члены городского совета. Последний состоит из девяти членов и одного секретаря и является высшею административной инстанцией в республике. Так как в Шанхае больше всего англичан и немцев, то они преобладают и в совете; при ином составе колонии подобную роль в совете могли бы играть и французы. По счастью, в Шанхае нет национального соперничества, ни партий, ни оппозиций. Самые дельные и почтенные граждане бывают переизбираемы по нескольку раз, пока исполняют свой долг. Городскому совету подчинены ведомства сбора налогов, инженерное, межевое, санитарное, полицейское, пожарное и милиция. Особые комиссии городского совета контролируют эти учреждения и ежегодно представляют отчет в общем собрании граждан республики, как это делается и в некоторых швейцарских кантонах, например в Унтервальдене и Аппенцеле.

Управление внутренними делами республики Шанхая, как и республик Ханькоу, Кантона, Тяньцзиня, находится в руках самих граждан, управление же внешними и, главным образом, все сношение с китайским правительством возложены на консулов. Китайские власти не имеют никаких прав вторгаться во внутренние порядки европейских поселений, находящихся в пределах концессий, не имеют права вводить туда свои войска и взимать с жителей концессий, даже с китайцев, никаких налогов. Поэтому европейские колонии служат убежищами для многочисленных китайцев, которые могут жить и трудиться здесь спокойно, не опасаясь никаких мандаринов. В пределах шанхайской европейской республики, не считая французской концессии, проживает теперь до 260 000 китайцев, тогда как в 1870 г. их было еще всего 75 000. Они во всех отношениях подчинены европейскому городскому управлению, но подсудны китайскому мандарину; на суде, впрочем, постоянно присутствует юрист, представитель европейских консульств, который и является фактическим судьей. Все европейские и американские поселенцы пользуются правом экстерриториальности, как члены иностранных посольств в наших европейских странах, и подсудны лишь своим консульским судам. Такими же правами пользуются все европейцы, где бы они ни находились и чем бы ни занимались в Китае. Китайские власти не имеют права их судить, но обязаны в случае чего передать их соответствующим консулам. В случае тяжбы между европейцами и китайцами дела их разбирает смешанный суд.

Концессии не навсегда ограничены первоначально приобретенной территорией. Если все свободные мелкие участки в концессии уже розданы и для новых поселенцев нет больше места, или если нужно возвести какие-нибудь фабрики, разбить сады, площади, то прикупаются новые участки, примыкающие к концессиям; купчие утверждаются китайскими властями и европейскими представителями и хранятся в консульствах, прикупленный же участок включается в концессию. До центрального правительства в Пекине и даже до вице-королей провинций дело не доводится; в большинстве случаев достаточно бывает утверждения местного китайского начальства.

И в портах, где существуют лишь английские концессии, проживающие в последних европейцы разных наций составляют маленькие республики. Лишь действия городского совета, касающиеся сбора налогов, устройства путей сообщения, гаваней и полиции, требуют утверждение консулов. Подобным же образом устроены и новые германские колонии в Тяньцзине и Ханькоу.

В силу того что с 1894 года условия иностранных колоний в Китае несколько изменились, считаем нужным дополнить данную главу сведениями, почерпнутыми из только что появившегося в свет отчета датского консула в Сиаме г. Андерсена.

Прежде всего в 1895 г., после Китайско-японской войны, Япония приобрела остров Формозу. Затем, в ноябре 1897 г. Германия заняла военными кораблями бухту Цзяочжоу и высадила на берег десант, требуя удовлетворение за убийства немецких миссионеров внутри страны. В результате Германия приобрела гавань в заливе Цзяочжоу с прилегающей территорией на срок 99 лет, с правом устроить в гавани стоянку для своего военного флота и возвести укрепление, а также выговорила для своих подданных исключительное право устройства и эксплуатации железных дорог в провинции Саньдун, к которой принадлежит залив Цзяочжоу.

В марте же 1898 г. Китай уступил России порты Артур и Далянь-вань на срок 25 лет с правом продолжения его по обоюдному соглашению. Приобретенная Россией территория обнимает пространство в 50 кв. миль приблизительно, и в нее включены все гавани между Порт-Артуром и Далянь-ванем. Кроме того, Россия приобрела право связать Порт-Артур и Далянь-вань с Сибирской железной дорогой, проведя железнодорожную линию через Маньчжурию, а также право военной охраны всей линии как во время ее постройки, так и по окончании.

Вслед за тем Англия потребовала и добилась уступки ей на тех же условиях гавани Вэйхайвэй (Вейхай), находящейся к юго-востоку от Порт-Артура, у входа в Печжилийский залив,