Книжная деревушка в Шотландии. Весна перемен - Катарина Херцог

Нейт вытащил из кармана телефон, чтобы найти альбом Nirvana на Spotify, но, поддавшись порыву, положил его на стол и поднялся наверх. До сих пор он избегал заходить в комнату Альфи: слишком боялся, вдруг его накроет волной воспоминаний. Сильви сказала ему, что у нее не хватило духу что-либо там поменять.

Даже стоя у порога комнаты и держась за дверную ручку, Нейт все еще сомневался, действительно ли это хорошая идея. Но единственный способ избавиться от боли — через боль, он сам только что написал это Шоне, пусть и другими словами. Так чего же он ждет? Само по себе это дерьмо не закончится.

Нейт храбро нажал на дверную ручку и шагнул в комнату. В лунном свете, проникавшем в окно, он увидел узкую кровать Альфи, двухдверный шкаф из бука, письменный стол, за которым друг, скорее всего, никогда не сидел. К столу прислонилась гитара, на которой Альфи иногда бренчал. Верхняя полка была забита компакт-дисками, там же стоял и его проигрыватель… В дисководе лежал Livin’ Is Easy Дженис Джоплин. Мысль о том, что ее песни — последнее, что Альфи услышал в своей жизни, пробрала Нейта до дрожи. Он начал искать на полке Nevermind и, поскольку Альфи, каким бы хаотичным он ни был в остальном, расставил диски по алфавиту, сразу же увидел альбом. Нейт вытащил Livin’ Is Easy, вставил Nevermind и выбрал третий трек. Тишину заполнили цепляющие гитарные аккорды, и сразу же раздался хриплый, грубоватый голос Кобейна:

Come as you are, as you were, as I want you to be[5].

Если бы все всегда было так просто, устало подумал Нейт. Он лег на спину на кровати Альфи, закрыл глаза и, пока Курт тянул «memoria, memoria», тихонько пел вместе с ним.

Глава 26. Шона

— Доброе утро!

— Доброе утро! — Шона спрятала телефон в ящик и повернулась к кофемашине. — Будешь эспрессо?

— Да. Двойной, пожалуйста. — Нейт выглядел таким же усталым, как и Шона.

— Как продвигается книга?

Он лишь кивнул.

— Мне начать накрывать столы?

— Буду признательна. — Шона обрадовалась, что Нейт, похоже, тоже не был настроен на разговор. Сейчас она бы не смогла на нем сосредоточиться. Ее мысли занимало письмо, которое Шона прочитала, как только открыла глаза. Он ответил. Конечно, это могла быть и «она», но женщина никак не вязалась с образом неизвестного отправителя, сложившимся у Шоны. Она представляла его похожим на Элию: немного не от мира сего и эксцентричным, но гораздо более словоохотливым. И привлекательным. Шона поймала себя на том, что эта мимолетная мысль вызвала у нее улыбку. На самом деле она улыбалась все утро. Ведь она ясно дала понять незнакомцу, что больше не хочет его слышать, и поэтому была весьма раздражена, когда увидела, что он все равно написал. Но его ответ быстро остудил закипающую ярость Шоны, и не успела она выйти с Бонни на прогулку, как ее пальцы вновь запорхали по клавиатуре ноутбука.

Дорогой Курт!

Я прощаю тебя! И верю, что ты не хотел меня обидеть своими необдуманными словами. В конце концов, ты сам как-то сказал: «Если вы злой человек, в следующей жизни вы родитесь мухой и будете есть дерьмо». Кстати, сейчас моя любимая из твоих цитат вот эта: «Думаю, что любой, кто стремится создать что-то, а не разрушить, заслуживает уважения».

Я бы не назвала себя художником — я кондитер, но сейчас работаю над тортом для конкурса и уже знаю, как сложно мне будет представить его жюри и получить оценку. Ведь все, что ты создаешь, в какой-то степени обнажает твою душу.

Шона осознавала, что ей ни при каких обстоятельствах не следует вступать в переписку, особенно с учетом того, как этот парень вошел в ее жизнь — как мертвец. Но вдруг она поняла, почему некоторые переписываются с совершенно незнакомыми людьми. Это похоже на ведение дневника, только тебе еще и отвечают. Шона предпочла бы откусить себе язык, чем заговорить с близким человеком о том, что написала незнакомцу. Но с ним ей было очень легко. Наверное, потому, что он тоже пережил потерю.

Впервые за много лет Шона ощутила, что нашла кого-то, кто понимает ее боль и чувство вины. Впервые она ощутила себя чуть менее одинокой. Это было прекрасно!

— Готов?

— Кто? — Шона в замешательстве посмотрела на Нейта, который стоял у стойки с выжидающим выражением лица.

— Ну, эспрессо.

— А, ты про кофе! Нет. Но прямо сейчас будет готов. — Шона взяла одну из крошечных чашек, поставила ее под паровой кран и нажала кнопку. Как приятно хоть раз подумать о ком-то, кроме Нейта! Тем более он сам наверняка думает о чем-то другом. Скорее всего, снова встречается — или до сих пор встречается — с той Барби-Хлоей.

С полудня до двух часов «Сладкие штучки» всегда закрывались. Обычно Шона использовала это время, чтобы перекусить и отдохнуть. Однако сегодня купила рыбный сэндвич в лавке Джо и поехала с Бонни к морю.

Она припарковала фургон на стоянке заповедника «Берд Хайд» и выпустила собаку.

Уткнувшись носом в землю, лабрадорша сразу же направилась к морю. Она любила плавать и обожала все местные запахи. К тому же на пляже часто можно было найти что-нибудь вкусненькое.

Шона позволила собаке немного побегать, затем надела поводок и привязала ее к скамейке.

— Не надо так на меня смотреть, — сказала она. — Не будь ты такой прожорливой, я бы разрешила тебе погулять.

Шона села на скамейку и достала из кармана куртки маленький тонкий блокнот. Сегодня было по-весеннему тепло, и у нее появилась возможность поработать над дизайном торта на улице. В ее воображении он уже был готов, но из-за загруженности в кофейне она так и не успела перенести все на бумагу. Руки чесались наконец-то воплотить идеи в жизнь.

Шона взяла остро заточенный карандаш и нарисовала в блокноте контур трехъярусного торта. Муляжи всех размеров можно купить в интернете — нужно только заказать. Но настоящей головной болью оставалось вишневое дерево. Шона осторожно провела карандашом по бумаге. Дерево должно быть большим, с раскидистой кроной, что само по себе непростая задача с точки зрения устойчивости. С одной только мастикой или кондитерским клеем Шона далеко не уйдет. Для ствола и ветвей нужен каркас. Пожалуй, лучше всего подойдет проволока. Но об этом она подумает позже. Шона нарисовала лепесток цветка вишни, слетающего с длинной