Медведь - Джулия Филлипс

– Не надо меня успокаивать.

– Ты слишком остро реагируешь. Ты взбесилась, потому что мы…

– Да не в деньгах дело, – оборвала его Сэм. И не обманула. То есть в деньгах, но и не совсем в них: не в этих конкретных пятидесяти пяти долларах, а во всех деньгах вообще. Предположительных деньгах его родителей, деньгах этой страны, которых не досталось ее семье, деньгах в карманах пассажиров, которых паром возит туда-сюда. Во всем том, что было у других людей, а у нее не было. Совсем ничего не было.

Нечестно, что Бен может кататься куда хочет, снимать жилье, ездить на рыбалку, когда ему захочется. Это ее просто бесило. Бен не ценил то, что имел. Не в деньгах дело, а в нем и в ней, и в том, откуда они пришли, и во всем мире, кривом, пугающем и несправедливом, который требовал, чтобы Сэм себя защищала, но не давал ей никаких средств.

– Забудь, – сказала она. – Серьезно. Хватит уже нам убивать время вместе. Мне пора домой.

24

В доме все будто кипело на медленном огне. Вернувшись, Сэм доела оставшуюся в холодильнике еду, а потом пришла с работы Элена и отругала ее за грязную посуду. И мать нынче вечером нервничала и постоянно звала их, требуя то одно, то другое. Ее голос доносился из коридора. Элена сжала руками края раковины и сказала Сэм:

– Можешь подойти к маме? – Она не добавила «хоть раз в жизни», но эти слова явно подразумевались. Элена хотела остаться одна в кухне и фантазировать о своем обожаемом медведе. Сэм встала, с грохотом задвинув стул под стол. В спальне матери выяснилось, что она скинула одеяло и жалуется на тошноту. Говорит, что в груди болит. Хочет вызвать врача. Сэм пришлось пообещать, что обязательно вызовет. У нее ушла куча времени на то, чтобы успокоить мать, расправить одеяло на ее распухших ногах и животе, найти хорошую телепередачу, включить кислород и убедить маму, что все будет хорошо.

К тому времени, как Сэм вернулась в кухню, свет там уже был выключен. В гостиной сестры тоже не было. Сэм бессмысленно побродила по дому в поисках Элены, но потом вынуждена была все-таки ей позвонить. Та сразу сняла трубку:

– Я гуляю.

У Сэм напрягся подбородок.

– Где?

– На улице.

– А ты… – Сэм не знала, как спросить. Медведь, медведь. – Ты рассчитываешь что-нибудь увидеть? Или…

Элена ответила коротким смешком.

– Сэмми, не сходи с ума. Я просто гуляю, вот и все. Скоро вернусь.

Сэм повесила трубку. Потом подумала: может, перезвонить? Предложить погулять вместе. Очень хотелось рассказать Элене про Бена. А если появится медведь, Сэм защитит сестру… И тут она вспомнила, что защищаться ей нечем. Спрея нет, она с пустыми руками. Оставаться дома противно, но других вариантов нет. Она вытерла кухонный стол и пошла к себе полежать.

Наверное, Элена вернулась после того, как Сэм уснула. Следующим утром Сэм надо было на работу затемно. Перед уходом она заглянула за занавеску в гостиной; сестра спокойно спала. Во время смены Сэм сестра несколько раз присылала сообщения: мать все еще беспокоится; Элена оставила сообщение доктору; маму вырвало; дыхание у нее совсем хриплое. Сэм убрала телефон под кассу. Между островами он молчал, а потом начинал вибрировать, когда они заходили в порт.

У Сэм болели плечи. Мускулы ныли от напряжения. Богатым дамам в таком случае сделали бы часовой массаж, а вот Сэм после окончания смены просто залезла в машину и поехала восвояси.

Она вошла в тихий дом. Заглянула к маме: та спала. Сэм присела на краю кровати, постаравшись не тряхнуть матрас, и стала смотреть на мать. На темную кожу у нее под глазами. Как синяк. И лицо такое худое. Мать была опорой маленького мира Сэм.

Когда сестры были маленькие, мама в теплые вечера водила их поиграть на детскую площадку у ярмарки. Сидела там за столиком для пикника, пока девочки качались на качелях. На ней были темные очки. Она могла бы быть их старшей сестрой. Если они просили, мама их качала, уверенно толкая ладонями в спину. С каждым прикосновением она делала дочерей сильнее. Они взлетали прочь от опилок на земле к широкому небу и кругу заходящего солнца.

Воздух в спальне застоялся и вонял кислятиной. Надо оставлять дверь открытой, чтобы проветривать тут.

В дверь позвонили. Сэм вздрогнула, матрас дернулся и тряхнул мать, но она, слава богу, не проснулась. Сэм поднялась и поспешила к двери, в которую уже кто-то стучал.

Она открыла дверь и увидела того, кого увидеть никак не ожидала: Мадлен Петит в рабочей одежде и с гладко зачесанными волосами.

– Сэм, – сказала инспектор, – хорошо, что я вас застала. Я звонила сегодня, но никто не ответил.

– Ой, – воскликнула Сэм, – сегодня было много дел, и я… – Объяснений у нее не нашлось. Она не рассчитывала еще раз увидеть Мадлен. Но ведь это не значит, что она нарушила обещание Элене, правда? – Мы разве договаривались?

– Нет. Мне надо было на Сан-Хуан, встретиться кое с кем, и я решила воспользоваться шансом привезти вам вот это. – Мадлен сдвинула сумку на плече, достала из нее затянутый в пленку баллончик и протянула Сэм. Красный колпачок. Спрей для отпугивания медведей.

– Ой. – По дороге проехала машина. Сэм ошарашенно добавила: – Он же дорогой.

Мадлен по-прежнему смотрела на нее сдержанно и любезно.

– У нас такие спреи есть в офисе. После нашей переписки я решила, что стоит вам один привезти.

Сэм взяла баллончик обеими руками. Пластик казался скользким на ощупь. Сэм весь день пылала гневом, и теперь ей трудно было переключиться и осознать, что ей привезли подарок: она по-прежнему ощущала возмущение и раздражение, но теперь у этих чувств не было четкого направления.

– Спасибо.

Мадлен пожала плечами.

– Само наличие спрея уже успокаивает. Медведь не опасен, но я понимаю, почему его присутствие может тревожить вас и ваших соседей. Не знаю, слышали ли вы, но в выходные его видели на северо-западном побережье. Возможно, он уже уплыл.

– А, вот как, – пробормотала Сэм, – я не знала. Круто. – Они с Эленой виделись с ним в лесу в пятницу – неужели он вот так запросто убрался? Она уставилась на баллончик, чтобы инспектор не могла всмотреться в выражение ее лица. – Еще раз спасибо.

– Не за что. Вы с сестрой больше не видели медведя?

– Нет, – отозвалась Сэм не колеблясь.

– Хорошо, – кивнула Мадлен. Вроде бы говорить было больше не о чем, но она не уходила. Наконец инспектор продолжила: – Я все