Трэш. #Путь к осознанности - Валентина Хара

только в эти моменты она позволяла себе полностью расслабиться и отпустить контроль. Эти несколько звездных ночей под восточную музыку и вкус кальяна поддерживали Олега и помогали выдерживать непростое общение с Катей в оставшееся время. Шел третий день его отпуска без нее, и ему показалось, что он только-только начал оживать. Он уже давно перестал замечать, насколько напряжен и хмур в городе. И только здесь, на контрасте, он понял, что, оказывается, может быть совсем другим – улыбающимся и расслабленным.

Ему захотелось позвонить Кате, и он отошел в сторону с телефоном. Это вошло в привычку, так как несколько раз он чувствовал себя очень неловко, когда Катя начинала задавать идиотские вопросы, едва услышав его голос, и зачастую это было слышно даже окружающим. Он пытался сохранить имидж «идеальных отношений» со своей женой. Набрав Катю и услышав ее «Алло», он спросил, как она поживает, как настроение. Катя сказала, что все нормально, пожаловалась на погоду, на маму, на сестру и еще на кого-то. Спросила, как дела у него. Олег хотел ответить, как все круто и как ему все нравится, но осекся. Годы общения с Катей научили его сдерживать свои положительные эмоции. В противном случае она начинала «выносить ему мозг» на предмет того, что у него все хорошо, а ей так сложно.

– Все нормально. Погода так себе. А люди здесь прикольные.

– Да ну, что там может быть прикольного. Наверняка бездельники и нищеброды, которым нечем заняться. Чем они хоть в жизни занимаются?

– Да тут об этом особо не говорят.

– А о чем говорят?

– О том, кто куда ездит кататься, где лучше дует в какое время, у кого какой инвентарь.

– Точно бездельники. Как там мой Тимочка?

– Да все хорошо, катается на велике. Я тут взял в прокат, он уже научился кататься сам. Довольный как слон.

– Он там себе лоб не расшибет? Ты, надеюсь, смотришь за ним?

– Да, конечно, – соврал Олег. Он не считал, что расшибленный лоб – это плохо, и позволял Тимофею получать свой опыт падений.

– Что делаете сейчас?

– Да, общаемся тут с ребятами.

– А с девушками?

– А с девушками пока нет.

– Что значит пока?

– Ну то и значит. В этой компании их нет.

– А. Ну ладно. Смотри у меня.

– Катя, мне нужна только ты. Перестань ревновать.

– Хорошо.

– Спокойной ночи!

– А ты уже спать?

– Да нет, тут просто не везде ловит сигнал. Может, потом не получится позвонить.

– Да? Ну ладно. Спокойной!

Олег вернулся к ребятам. Взял трубку кальяна и сделал глубокий вдох, и еще, и еще. Расслабление растеклось по телу. Ноги стали ватными, мозг тоже. Он похвалил Даню за вкусный кальян, пообщался с ребятами по поводу кайт-серфинга. Завтра должны были начаться соревнования, и Олег узнал, как они проходят. Женя, как всегда, добавил ноток праздника и позитива в поток общения, договорившись устроить завтра совместный шашлык. Прохладный ветер обдувал лицо. В черном куполе прорезались звезды. Отличное завершение вечера.

Глава 15. Цена опыта

На следующее утро Олег сразу после завтрака решил выйти на воду. Дул сильный ветер. Олег, набравшись уверенности после вчерашних маленьких успехов, решил покататься всласть. Небольшая волна и отжимной (дующий от берега в море) ветер не смущали его. Каково же было его раздражение, когда, едва он вытащил мачту с парусом из воды, ветер тут же вырвал ее из рук и швырнул обратно в воду. Попытка за попыткой. И с каждой попыткой берег становится все дальше и дальше. Десять, двадцать, тридцать… он уже не понимал, который по счету раз мачта падает в воду и сколько раз он падает вслед за ней. Ну что же, надо успокоиться, собраться. Он сел на колени на доске и отдышался в течение минуты. «Сейчас я соберу всю свою волю и силу в кулак!» Очередная попытка. Едва мачта встает вертикально и парус раскрывается, ветер сумасшедшей силы бьет в парус, и он снова летит в воду. Мачта вместе с парусом накрывает сверху. Отчаянье и злость. «Неужели я ничему не научился за эти дни… Меня все ближе и ближе относит к рыбачим сетям… я ничего не могу сделать, кроме того, что положить парус на корму и грести руками». Но так этого не хочется! Как не хочется признавать свое поражение. Олег понял, что еще несколько минут, и, если он не сможет пойти против ветра к берегу, то обязательно попадет в эти чертовы сети. Но с каждым поднятием паруса у него возрастала уверенность в том, что еще чуть-чуть, и он сможет удержать и его, и нужное направление. Если бы еще не ныла спина, уставшая от постоянной «становой тяги». Полоска берега с каждой секундой становилась все дальше. Тревога и страх вдруг нахлынули волной. «Надо успокоиться и собраться», – настраивал себя Олег. Несколько парусов были неподалеку, значит, ему помогут, если что.

– Олег! Клади парус! – услышал он вдалеке голос Юрки.

Он увидел, что Юра гребет на доске без паруса в его сторону.

– Ты знаешь, что это? – спросил он, подплывая и показывая рукой на какие-то палки и буйки, торчащие метрах в двадцати от него.

– Сети, – догадался Олег.

– Давай меняться!

Олегу очень захотелось сказать ему, что у него все о’кей, что еще чуть-чуть, и он сможет уйти сам под парусом, но он понял, что Юра вряд ли проплыл за ним полкилометра для того, чтобы вернуться на этой же доске обратно, и нехотя поменял свое парусное плавсредство на его доску.

Обратную дорогу он запомнит надолго. Больше часа пришлось выгребать, лежа на доске, против волн и ветра, мысленно «благодаря» Юрку, себя и всю Должанку. В какие-то моменты казалось, что силы уже закончились, но понимание того, что он не хочет сдаваться и звать на помощь, заставляло работать в режиме весел уже порядком уставшие руки.

Берег приближался томительно, бесконечно долго. Если нос доски уходил под воду, доска переворачивалась, если она высоко поднималась над водой, то становилась как парус, отплывая снова и снова еще дальше от берега.

Последние метры тянулись бесконечно. Каждый гребок, как удар плетью по плечам. Но вот еще немного. Уже видны лица ребят на берегу. Юра машет с берега рукой. И вот оно, счастье! Долгожданное дно под ногой! Олег заплакал. На берег он буквально выполз.

Он упал на спину. Прямо на песок. Раскинул руки. Глаза застилали слезы. Он смотрел на небо, на солнце и благодарил Вселенную за то, что он жив, а себя за то,