Сделай громче - Денис Нижегородцев

Аркадьевич. Слушал своего предполагаемого отца и как дурак, пытался издалека что-то рассмотреть в его лице. А пару раз даже поймал ответный странный взгляд:

– Тебе чего, молодой человек? С ума что ли сошел?

– Па… папа?..

– Идиот! – должно быть, он посмотрел на меня так, потому, что мой взгляд был еще более странным.

Но после окончания последней пары, я все же доплелся с бешено колотящимся сердцем до стола преподавателя. Выждал, пока он отпустит всех двоечников и отличниц, медленно соберет со стола все бумаги и скажет…

– Говори уже, что пришел?

– Фух… А я все думал, с чего начать…

– …Александр Аркадьевич, можно вас спросить? – выдавил я.

– Спрашивайте. Лаврухин, верно? – уточнил он.

– А у вас хорошая память на фамилии!

– И не только на них.

– Верно, – кивнул я и сглотнул слюну. – А мы можем поговорить наедине?

Преподаватель огляделся – громадную аудиторию покидали последние студенты:

– Можно и здесь. Или вы хотели совсем тет-а-тет?

Я так переволновался, что решил:

– До того, как мы найдем другую аудиторию, могу и не дожить…

Разговор должен состояться здесь и сейчас!..

– …Нет, можно и тут, – вслух ответил я.

– Тогда валяйте! – согласился доцент, сел на стул и скрестил на груди руки.

– До меня дошли слухи, – свои слова я слышал словно через толщу воды или во сне, настолько ненастоящим казался мне собственный голос, – что моя мама когда-то работала здесь.

– Да?.. – удивление преподавателя казалось неподдельным.

– …И как же ее зовут?

– Лаврухина Ирина Игоревна, – выдавил я.

– Ирина Игоревна… – как будто повторил про себя собеседник.

– …Лаврухина… Вы знаете, не припомню. Возможно, вам стоит спросить у других преподавателей, кто мог контактировать непосредственно с ней.

– Кстати, к слову о контактах…

Я испытывал сильнейший стыд, да еще и испанский, за весь этот разговор:

– …Говорят, она какое-то время работала непосредственно с вами.

– Да..? – снова изумился Северов.

– …Это в каком году, не напомните?

– В восемьдесят пятом – восемьдесят шестом!

– Ну нет… – Александр Аркадьевич даже повеселел в этот момент:

– …Ох, молодой человек, это вы что-то путаете. С восемьдесят четвертого по восемьдесят седьмой я был, как говорится, «за речкой», в одной дружественной нам республике, где требовалась наша интернациональная помощь.

– Вот молодежь неверующая пошла… Говорю же: пообщайтесь с теми, кто на самом деле мог знать вашу маму.

– Твою ж мать!

Мои карты были биты, но я все еще не сдавался. И, наконец, выложил свой главный козырь:

– А еще говорят, что вы – мой отец! Вот…

На несколько секунд повисла пауза. Примерно как в индийских фильмах, во многих из которых сцена с узнаванием реальных родителей является едва ли не обязательной. Александр Аркадьевич внимательнейшим образом осмотрел меня с ног до головы. И не теряя самообладания, с обычной своей издевательской ухмылкой, спросил:

– Это ваша мама вам сказала?..

– …Интересно, что движет такими людьми?

– Нет…

– …Но…

– Вы знаете, молодой человек, вы точно – не мой сын. Если бы у меня был такой сын, я бы научил его правилам общения с едва знакомыми людьми. Но, к сожалению, бог детей не дал. И вряд ли уже даст, посмотрите на меня, – с этими словами он оттянул на руке кусок дряблой кожи. – А вам желаю всего хорошего. И передавайте привет вашей славной родительнице, кем бы она ни была! Как, говорите, ее зовут? Ирина Игоревна Лаврухина! Давайте я даже запишу себе, чтобы, если спросят, от кого мой единственный наследник, я знал, что отвечать! – на этих словах он захохотал так, что мне впервые захотелось его ударить!

– Да чем-нибудь потяжелее! – еле сдержался я.

– Да, и передайте, что Александр Аркадьевич Северов еще никогда так не смеялся в жизни! Это очень забавно, очень! Достойно заметки в газете! – на этих словах он уже закончил собираться и как ни в чем ни бывало, покинул аудиторию.

– Б…ь… с…а… какого х…я… е…й свет… – думал я вслед.

И долго стоял, как оплеванный.

Потом еще дня два ничего не мог есть. Но ни слова не сказал матери о том, что со мной происходит. Впереди маячила перспектива еще минимум пять лет провести рядом с этим человеком, Северовым. Не считая возможной аспирантуры, то есть еще плюс три года. А потому я… предпочел намертво вычеркнуть из памяти все, что было связано с моим неудачным признанием и поисками «отца – Сашки» в принципе…

Глава 18. Мозаичный человек

Теперь же Северов вновь сидел передо мной. А я допрашивал супервизора о том, каким образом и главное зачем – он наслал на меня «сумасшедшую клиентку»:

– То есть вы не отрицаете, что некая Анастасия Смирнова сначала пришла к вам, а потом уже вы отправили ее ко мне?..

– …Давай, скажи, что это не так?!

– Анастасия Смирнова? Так ее зовут?..

– …Хмм, какое простое русское имя, да и фамилия…

– Да, блин, так ее и зовут!.. – не сдержался я.

– …Сколько можно уже?!

– Молодой человек, вы что-то слишком возбуждены. Может быть, перенесем наш разговор?..

– …А я пока подготовлюсь.

– Ничего мы переносить не будем. А слишком возбужден я по одной простой причине – девушка, про сложный случай которой я вам подробно докладывал, оказалась приставленной ко мне вами же! Причем, сначала в метро, потом в школе сына… Я стесняюсь спросить, как это понимать?!

– А ты не стесняйся, спроси.

– Ааа!..

– …Конечно, если вы не хотите со мной разговаривать, я уйду!.. – это был веский аргумент с моей стороны:

– …И я полон решимости это сделать.

– Игорь, успокойся, я вижу, что ты движим лишь благородным порывом докопаться до истины и потому даже не указываю тебе на грубое нарушение субординации. Но если тебе действительно интересно то, за чем ты пришел, то поставь, пожалуйста, чайку, разговор будет не быстрый…

– …А, слабо чайку поставить?

– Подонок!

Но я молча поплелся на кухню.

– Вот как он умеет так, а? Негодяй, манипулятор, гений…

Когда я вернулся, Северова на месте уже не было. Зато раздавался плеск воды из ванной.

– …Никогда не сделает ничего нормально!

Однако вскоре звуки прекратились, дверь ванной открылась, и в комнату прошел Александр Аркадьевич, чистый и довольный собой, в халате на голое тело.

– А, заварил уже… Молоток! – похвалил он.

Чем разозлил меня еще больше:

– Топор, – пошутил я сквозь зубы.

– В общем и целом, – Северов начал свою лекцию любимыми вводными фразами, пересаживаясь с кровати в мягкое кресло