Ярмарка тщеславия - Уильям Мейкпис Теккерей

смотрит на нас, провинциалов, сверху вниз, как на негров. Все ему не нравится, да подавай ему непременно моего вина с желтой печатью, а оно обходится мне по десять шиллингов за бутылку, чтоб ему неладно было! А ко всему прочему у него такая ужасная репутация: он игрок, он пьяница, – свет не видел такого распутника и негодяя. Он убил человека на дуэли, он по уши в долгах и ограбил меня и мое семейство, оттягав у нас большую часть состояния мисс Кроули. Уокси говорит, что она отказала ему по завещанию, – тут пастор погрозил кулаком луне, произнеся что-то весьма похожее на ругательство, – целых пятьдесят тысяч фунтов, так что в дележку пойдет не больше тридцати тысяч, – прибавил он меланхолически.

– Мне кажется, она долго не протянет, – ответила его супруга. – Когда мы встали из-за стола, у нее было ужасно красное лицо. Пришлось распустить ей шнуровку.

– Она выпила семь бокалов шампанского, – заметил его преподобие, понизив голос. – Ну и дрянным же шампанским отравляет нас мой братец; но вы, женщины, ни в чем не разбираетесь.

– Мы решительно ни в чем не разбираемся, – подтвердила миссис Бьют Кроули.

– После обеда она пила вишневую наливку, – продолжал его преподобие, – а к кофе – кюрасо. Я и за пять фунтов не выпил бы рюмки этой гадости: от ликера у меня убийственная изжога! Она не перенесет этого, миссис Кроули! Она обязательно помрет! Тут никакое здоровье не выдержит. Ставлю пять против двух, что Матильда не протянет и года.

Предаваясь таким важным размышлениям и задумавшись о долгах, о сыне Джиме в университете, и о сыне Фрэнке в Вуличе, и о четырех дочерях – бедняжки далеко не красавицы, и у них нет ни гроша сверх того, что им достанется из наследства тетки, – пастор и его супруга некоторое время шли молча.

– Не будет же Питт таким отъявленным негодяем, чтобы продать право на предоставление бенефиций. А этот размазня-методист, его старший сынок, так и метит попасть в парламент, – продолжал мистер Кроули после паузы.

– Сэр Питт Кроули на все способен, – заметила его супруга. – Надо убедить мисс Кроули, пусть заставит его пообещать приход Джеймсу.

– Питт пообещает тебе что хочешь! – отвечал его достойный брат. – Обещал же он оплатить мои студенческие векселя, когда умер отец; обещал же пристроить новый флигель к пасторскому дому; обещал отдать мне поле Джибса и шестиакровый луг, – а выполнил он свои обещания? И сыну этакого-то человека – негодяю, игроку, мошеннику, убийце Родону Кроули – Матильда оставляет большую часть своих денег! Не по-христиански это, ей-богу! Этот молодой нечестивец наделен всеми пороками, кроме лицемерия, то досталось его братцу!

– Тише, друг мой! Мы еще на земле сэра Питта! – остановила его жена.

– Я говорю – он вместилище всех пороков, миссис Кроули. Не раздражайте меня, сударыня! Разве не он застрелил капитана Маркера? Разве не он ограбил юного лорда Довдейла в «Кокосовой Пальме»? Разве не он помешал бою между Биллом Сомсом и Чеширским Козырем, из-за чего я потерял сорок фунтов? Ты знаешь, что это все его проделки! А что касается женщин, то чего тут рассказывать!.. Ты же знаешь – в моей судейской камере…

– Ради бога, мистер Кроули, – взмолилась дама, – избавьте меня от подробностей!

– И ты приглашаешь этого негодяя к себе в дом! – продолжал пастор, все более распаляясь. – Ты – мать малых детей, жена священнослужителя англиканской церкви! Черт возьми!

– Бьют Кроули, ты дурак! – заявила пасторша с презрением.

– Ну ладно, сударыня, пускай я дурак, – я ведь не говорю, Марта, что я так умен, как ты, да и не говорил никогда. Но я не желаю встречаться с Родоном Кроули, так и знай! Я поеду к Хадлстону – обязательно, миссис Кроули, – посмотреть его черную гончую. И поставлю против нее пятьдесят фунтов за Ланселота. Ей-богу, так и сделаю! А то и против любого пса в Англии! Лишь бы не встречаться с этой скотиной Родоном Кроули!

– Мистер Кроули, вы, по обыкновению, пьяны, – ответила ему жена.

Но на следующее утро, когда пастор выспался и потребовал пива, миссис Кроули напомнила ему его обещание съездить в субботу к сэру Хадлстону Фадлстону. Пастор знал, что там предстоит крупная выпивка, и потому было решено, что он вернется домой в воскресенье утром, пораньше, чтобы не опоздать к богослужению. Таким образом, мы видим, что прихожанам Кроули одинаково повезло и на помещика, и на священника.

Прошло не так много времени с водворения мисс Кроули в замке, а чары Ребекки уже пленили сердце благодушной лондонской жуирки, как пленили они сердца наивных провинциалов, которых мы только что описывали. Однажды, собираясь на свою обычную прогулку в экипаже, она сочла нужным приказать, чтобы маленькая гувернантка сопровождала ее до Мадбери. Они еще и вернуться не успели, как Ребекка завоевала ее расположение: она заставила мисс Кроули четыре раза рассмеяться и всю дорогу ее потешала.

– Это что еще за выдумка – не разрешать мисс Шарп обедать с гостями! – выговаривала старуха сэру Питту, затеявшему парадный обед и пригласившему к себе всех окрестных баронетов. – Милейший мой, уж не воображаешь ли ты, что я стану беседовать с леди Фадлстон о детской или же обсуждать всякие юридические кляузы с этим простофилей, старым сэром Джайлсом Уопшотом? Я требую, чтобы мисс Шарп обедала с нами. Пусть леди Кроули обедает наверху, если больше нет места! Но мисс Шарп должна быть! Во всем графстве с нею одной только и можно разговаривать!

Конечно, после такого приказа мисс Шарп, гувернантка, получила распоряжение обедать внизу со всем знатным обществом. И когда сэр Хадлстон с весьма торжественным и церемонным видом предложил руку мисс Кроули и, подведя ее к столу, уже готовился занять место с нею рядом, старая леди пронзительно крикнула:

– Бекки Шарп! Мисс Шарп! Идите сюда, садитесь со мной и развлекайте меня, а сэр Хадлстон пусть сядет с леди Уопшот.

Когда вечер закончился и кареты покатили со двора, ненасытная мисс Кроули сказала: «Пойдем ко мне в будуар, Бекки, и разберем-ка там по косточкам всю честную компанию!» И парочка друзей отлично выполнила это, оставшись с глазу на глаз. Старый сэр Хадлстон ужасно сопел за обедом; у сэра Джайлса Уопшота смешная манера громко чавкать, когда он ест суп, а миледи, его жена, как-то подмаргивает левым глазом. Все это Бекки великолепно изображала в карикатурном виде, не забывая посмеяться и над темой обеденных бесед – политика, война, квартальные сессии, знаменитая охота с гончими, – и над другими тяжеловесными и скучнейшими предметами, о которых беседуют провинциальные джентльмены.