«Угодливый супруг» и другие занимательные истории - Маркиз де Сад

Дельгац, пощупав пульс президента, заверил, что поломка балок произошла из-за избыточного засорения его лимфатических сосудов, что, в свою очередь, удваивая количество влаги в организме, соразмерно увеличивает и силу животных инстинктов. Вследствие этого необходима строгая диета, призванная очистить сию влагу от обилия щелочей с обязательным уменьшением физического веса, что способствует успешному…

– Но, сударь, – перебивает его Фонтани, – после этого ужасного падения я вывихнул левую руку и припадаю на правую ногу…

– Готов поверить, – ответил доктор, – однако эти вторичные проявления не так сильно меня пугают, ибо я всегда восхожу к первопричинам. Речь идет об оздоровлении крови. Ослабляя едкость лимфы, мы высвобождаем сосуды, циркуляция в них облегчается, что с необходимостью ведет к уменьшению физической массы, откуда проистекает то, что потолки более не проваливаются из-за вашего веса и вы сможете впредь исполнять в постели любые движения, какие вам вздумается, не подвергаясь новым опасностям.

– А моя рука, сударь, а мое бедро?

– Очистимся, сударь, сначала очистимся, попробуем сделать парочку местных кровопусканий, а там мало-помалу все поправится.

С того самого дня началась диета. Дельгац, не покидавший больного в течение целой недели, посадил его на куриный бульон, сделал подряд три кровопускания и запретил даже думать о жене. Несмотря на невежественность лейтенанта, режим его возымел удивительное действие. Дельгац уверил своих друзей, что во время своих трудов в ветеринарной школе он таким же методом лечил осла, упавшего в глубокую яму. Через месяц животное восстановило силы и лихо таскало мешки с известью, как оно делало это и прежде. И наш желтушный президент действительно стал румян и свеж. Следы ушибов исчезли. Оставалось лишь укрепить его силы, которые еще не раз понадобятся ему в предстоящих испытаниях.

На двенадцатый день лечения Дельгац взял больного за руку и подвел к мадемуазель де Тероз.

– Вот он, сударыня, – сказал он, – вот человек, сопротивляющийся законам Гиппократа, привожу его к вам целым и невредимым. И, если он безудержно отдаст себя во власть сил, которые я ему вернул, мы будем иметь удовольствие через шесть месяцев видеть, – продолжал Дельгац, легко касаясь низа живота мадемуазель де Тероз, – да, сударыня, мы все будем иметь удовольствие видеть, как сие прекрасное чрево округлится в руках Гименея.

– Да услышит вас Бог, доктор, – отвечает плутовка, – согласитесь, как тяжко вот уже две недели считаться женой, оставаясь при этом в девицах.

– Несравненная, – говорит президент, – не все же ночи бывает несварение желудка, не все же ночи потребность мочиться опрокидывает супруга с кровати, и, в надежде упасть в объятия красавицы, не будешь же бесконечно низвергаться в хлев к свиньям.

– Что ж, посмотрим, – говорит юная Тероз, испуская тяжелый вздох, – увидим, сударь, но все же, если бы вы любили меня так, как я люблю вас, все эти несчастья, наверное, с вами бы не приключились.

Ужин прошел очень весело. Маркиза была мила и остра на язык. Она побилась об заклад со своим мужем в пользу успехов зятя, и все разошлись. Вечерний туалет проходил в спешке. Мадемуазель де Тероз умоляет мужа из уважения к ее стыдливости смириться с полным отсутствием света в спальне. Тот уже столько страдал, что не может ни в чем ей отказать и соглашается на то, чего от него хотят. Укладываются в кровать. Никаких осложнений. Неутомимый президент одерживает победу. Наконец срывает – либо полагает, что срывает, – сей заветный цветок, коим, по некоей необъяснимой глупости, принято так дорожить. Пять раз подряд он был увенчан лаврами любви. С наступлением дня раскрываются окна. Проникающие в спальню солнечные лучи наконец предоставляют взорам победителя ту, что недавно принесла себя ему в жертву… Боже правый!.. Что с ним стало, когда он обнаруживает вместо своей жены старую негритянку, чья черная уродливая фигура заменяла нежные прелести, обладателем которых он себя уже почитал! Он отскакивает, вопит, что его околдовали. Тут приходит его жена собственной персоной и, застав его с этим порождением Тенара, с горечью спрашивает, что она ему сделала и за что оказалась столь безжалостно обманутой.

– Но, сударыня, разве не с вами я вчера…

– Сударь, я сгораю от стыда и унижения. Вы никак не можете упрекнуть меня в недостатке покорности. Вы увидели эту женщину рядом со мной, грубо меня оттолкнули, схватили ее и бросили на то место в кровати, что предназначалось для меня. Я ушла в смущении, найдя облегчение в слезах.

– Скажите, ангел мой, вы вполне уверены в истинности фактов, на которые ссылаетесь?

– Чудовище, он желает снова надругаться надо мной! И это после всех оскорблений и издевательств, доставшихся мне в награду, и тогда, когда я так нуждаюсь в утешении… Скорее сюда, сестра моя, пусть все полюбуются, какому недостойному человеку я принесена в жертву… Вот она, вот она, моя безобразная соперница, – вскричала лишенная своих законных прав молодая супруга, проливая потоки слез, – прямо на моих глазах он осмеливается лежать в ее объятиях! О друзья мои, – причитала мадемуазель де Тероз в отчаянии, собрав присутствующих вокруг себя, – помогите, подскажите, как обуздать этого клятвопреступника? Неужели я, так его обожавшая, заслужила подобное к себе отношение?

Невозможно представить себе ничего более забавного, чем лицо Фонтани, слушающего эти удивительные речи. Он бросал оторопелые взгляды на негритянку, затем переводил их на юную супругу, рассматривал ее с каким-то бессмысленным выражением, будто на самом деле его рассудок был потревожен. По какой-то роковой случайности, с тех пор как президент находился в Оленкуре, он стал доверять Ла Бри, своему маскировавшемуся сопернику, которого ему следовало опасаться более, чем кого бы то ни было среди всех живущих здесь лиц. Он его подзывает и обращается к нему:

– Друг мой, вы всегда казались мне весьма рассудительным малым; вы доставите мне удовольствие, если скажете, действительно ли вы полагаете, что у меня что-то не в порядке с головой.

– По правде говоря, господин президент, – отвечает ему Ла Бри с грустным и сконфуженным видом, – я никогда не отважился бы это сказать вам, но, поскольку вы удостаиваете меня чести и интересуетесь моим мнением, не стану скрывать, что после вашего падения в хлев со свиньями мысли, исходящие из вашего мозга, утратили былую чистоту. Пусть вас это не тревожит, сударь. Пользующий вас врач – один из крупнейших специалистов в этой области. Знаете, у нас здесь в поместье маркиза был один судья. Он помешался до такой степени, что не осталось в нашей местности ни одного юного