Эксперимент «Тринадцать» - Татьяна Петровна Новикова

«Если предположить, что кто-то из зооцентра убивает клиентов, тогда рассыпается версия, в которую я верю: Соловьева задушила Лихоманова».

Снова и снова Ася прокручивала в голове поход в зооцентр. «Консультант сказала, что в журнале они ведут учет спецзаказов для производства… в нашем случае это ошейники для котов. Ну и?»

Идеи скручивались в узелок, а она никак не могла ухватить за ниточку.

Ворожцова немного походила и снова расположилась на полу в позе лотоса. Сформулировала запрос. Расслабилась. Закрыла глаза. Видение случилось, но было скудным и непонятным. Вертелся перед глазами глупый символ, напоминавший смайл «Тройные скобки».

57. Летняя практика

Дальний Восток. Поселок вблизи Сихотэ-Алинского заповедника. Август 1998 года

Если бы он знал… Если б знал! Как только объявление вывесили на стенде, в деканат потянулись студенты. Желающих пройти практику на Дальнем Востоке только от их факультета набралось одиннадцать, а были и другие.

Вскоре стало понятно, что шансов еще меньше, чем казалось. Перед ректоратом встала непростая задача – выбрать двоих. Самых-самых.

Решение о создании объединенного студенческого отряда созрело во время молодежной научно-практической конференции известного сообщества биологов. Беспокоило ученых мужей снижение интереса не только к биологии, но и к науке в целом. Идея организовать поездку для студентов соответствующих специальностей показалась интересной. Бросили клич по институтам и академиям страны. Практика обещала необыкновенные приключения. Во-первых, дорога. Почти неделю на поезде, а потом семьсот километров пути на автобусе. Гитара, песни под стук колес, крепкий и особенно вкусный чай. Едешь и отдыхаешь. Романтика! Во-вторых, место практики. Сихотэ-Алинский заповедник у берегов Японского моря – мечта каждого биолога.

Ректорат постановил: отбор пройдет только среди студентов четвертых курсов профильных факультетов, завершивших учебный год на «хорошо» и «отлично» и… занимающихся наукой в рамках вузовской НИРС – научно-исследовательской работы студентов. Претендентов осталось восемь. Деканаты, ловко извернувшись, объявили, что комиссия вынесет окончательное решение после защиты студенческих научных работ.

За себя Артемьев не переживал, а вот повезет ли Ольге? Он подготовил ей реферат, скроил ладный доклад и даже заставил прорепетировать выступление.

Она, смеясь, встала на стул, взяла тетрадь и, мгновенно преобразившись, с надрывом в голосе вещала «об особенностях адаптации грызунов к возрастающему влиянию антропогенных факторов». Однако стоило ему задать вопрос, как докладчик потерялся и начал корчить просительные моськи «спасите, тону!».

– Олька, по тебе театральный вуз плачет.

– А ты? Ты по мне плачешь? – Она бросила тетрадь и начала танцевать на шатком стуле так маняще, так призывно, что он закипел.

Обжигаясь от случайных прикосновений весь первый курс, на втором они провалились во взрослые отношения. Артемьев любил ее бережно и нежно. До нее он не знал, что людей можно любить. Ради нее не спал ночами, делая сначала ее задания, а потом свои. Ради нее он искал подработки. Ради нее он хотел стать кем-то значительным.

Его привлекала наука, он безо всякой протекции поступил туда, куда мечтал. Сюда ехали со всей страны. Огромный конкурс. У него получилось, набрал самый высокий балл. С первого курса записавшись в межфакультетский научный кружок, Артемьев, один из немногих, относился к этому серьезно. Выбрал в руководители самого сварливого, стареющего профессора и не прогадал. К четвертому курсу преподаватели академии выделяли его как одного из самых талантливых обучающихся за последние годы.

Ольгу Летову он притащил в кружок почти силой. Она иногда посещала занятия, но не скрывала скуки. Несмотря на это, четыре года пребывания в кружке при отборе в дальневосточное приключение засчитали. Да и репетиции не прошли даром. Летова отлично сыграла роль умной и заинтересованной студентки. «Свои» преподаватели отлично понимали, чьей заслугой является блестящее выступление Ольги, а сторонние впечатлились настолько, что в итоге она стала первой из восьми участников. Артемьев занял второе место.

– Ура!!!! Олька! Мы едем! Едем! – Он подхватил ее на руки, когда объявили окончательные итоги.

Вместе с руководителем они накидали цели и задачи практики, продумали, как выжать максимум из поездки для будущей дипломной работы.

Передавая студенту его записи, профессор отметил:

– Артемьев, я за вас совершенно спокоен. С вашими наработками вы уже можете защищать диплом. Записи берегите. Ценный материал собрали.

Дальше все было замечательно. Немного отдохнув после сессии, они присоединились к таким же везунчикам, сели на тогда еще проходивший по главному пути Транссибирской магистрали и следующий через их город поезд Москва – Владивосток и влились в веселый коллектив из двенадцати студентов и одного сопровождающего. Артемьеву куратор не понравился. Немногим старше практикантов, холеный, статный преподаватель тем не менее выделялся среди них псевдоаристократическими манерами и внимание девушек привлек сразу.

Особенно злило то, препод все чаще многозначительно посматривал на Олю, а она смущалась, краснела, но взгляда не отводила.

Трудности и неудобства дороги забылись сразу, как только они прибыли на место. Практиканты разных специальностей – биологи, зоологи, охотоведы, ветеринары, зоотехники – большую часть времени проводили в «полях» с наставниками. Олю куратор взял под свое руководство.

Наставник Артемьева, взрослый и суровый мужик, видя заинтересованность студента, брал его с собой в тайгу, иногда на два-три дня. Тайга практиканта ошеломила: не подавила, не показала ничтожность, а наполнила энергией.

Встречи с Олей, теперь не такие частые, напротив, лишали сил. Он физически чувствовал, что теряет любимую. Все ее разговоры были о том, что важно куратору: восторженные истории о столице, театральных и не только тусовках, о возможностях московских вузов и их студентов. Артемьев не понимал, как можно трепаться о городе, когда находишься в самом красивом месте на земле.

По вторникам и четвергам им читали лекции сотрудники заповедника. Студенты с замиранием сердца слушали блестяще образованных и простых в общении ученых. На второй неделе выступил их куратор, представлявший кафедру столичного вуза. В роли лектора он выглядел неубедительно. Мямлил, терял мысль, приводил известные примеры из пройденных учебников. Ему и вопросов почти не задавали. Если самому преподавателю неинтересно, кто будет докучать? Однако Артемьев заметил, как до боли в ладошках хлопает Ольга, желая поддержать наставника, и не утерпел, выбрал момент, подошел к нему.

– Оля – моя девушка, – начал он нескладно и совсем не с того.

– Рад за вас. Чем могу помочь? – громко спросил лектор и посмотрел на студента, как на ничтожество.

– Не смущайте ее надеждами. – Слова вылетали высокопарные и чужие.

– Плохо ты свою девку знаешь, она ж без всяких обещаний дает, – понизив голос и убедившись, что их никто не слышит, грубо ответил куратор.

Артемьев побелел, непроизвольно сжал кулаки, но сдержался. Их