Благими намерениями… - Василий Иванович Сластихин

Но только после того, как папаша вышел из тюрьмы, я могла ночевать полноценно дома.

Помню тот день. Мама готовилась. Делала несколько блюд, салаты, картошка. Водки целый пакет. Мы ждали папу из тюрьмы. В тот день очень много гостей было. Все пили за отца, а на меня не обращали внимание.

– Давай, Кислый, за тебя!

– Как тебе вольный воздух, Кислый?

Вот так звали моего отца, именно Кислый. Что это значит и почему Кислый, не знаю и до сих пор. Мать его называла Юра. А я, помню, не знала, как его называть. Папа? Да какой он папа? Юра? Да какой он мне Юра? Но приучили меня со временем, говорить ему папа, не Кислым же его называть. Но именно кличка была в ходу у нас в доме, она повторялась больше всего. Так как с его приездом в доме были постоянно люди. Ночевали у нас, приходили и уходили. Пили постоянно. Утром в обед и вечером. Уходили, приходили и пили. Бывало, ночь их нет, а потом пару дней не просыхая, пьют.

Только у родителей была своя комната. А я спала на диване в зале. Гости ложились, все, где как. Вернее, где упадут пьяными, там и спят.

Однажды проснулась, а мужик, которого все звали «Молодой», залез под одеяло одной рукой и, делая вид, что спит, опершись на мой диван, лезет мне в трусы.

– Мама, – начала, было, я тихо, – мама, помоги.

– Заткнись, сука, у меня нож. Я убью тебя и родителей твоих, а потом себя убью. Всех убью! Ничего плохого тебе не сделаю, Юлька. Спи.

И он трогал меня там. А мне было страшно и противно. Помнила его синюю и страшную руку, в татуировках и уродливых шрамах. Я тогда молчала и он молчал. Все молчали и только сопели. Маленькая Юля от страха, а он от пьяного возбуждения. Скотина и тварь. Он, ублюдок, заставлял меня делать такое, что и вспоминать противно!

Отец мой стал лежачим инвалидом. Просто инсульт по пьянке. Увезли в больницу, подержали там немного, а потом привезли домой. Он просто лежал. За ним и не ухаживали то толком. А мать все пила и пила. Постоянно пила. И компании не прекращались. А вот Молодой был прямо постоянным гостем. Он приходил, типа, помогать отцу. Ворочать его, обтирать. Сам пил со всеми, а ночью лапал меня.

В один день, осенью, он меня украл. Просто взял и украл, подошел ко мне после школы. Сказал, что убьет меня и маму, приказал, чтобы шла за ним. Завел меня в квартиру, закрыл, и я без еды провела несколько суток. Далее по тому же сценарию. Угрозы и пошли за мной! Сели на электричку, приехали в деревню с пошлым названием. Деревенский дом.

И я прожила в этом доме до девятнадцати лет. Он держал меня в подвале. Кормил и поил, ведро выносил вечерами. Эта сволочь меня использовал, как проститутку. Сам меня не трахал, на зоне у него, что-то случилось, возможно, даже СПИД. А вот приблизительно раз в неделю, приезжали такие же синие, как и он, и мне нужно было их обслуживать. Били, насиловали и истязали, резали и тушили об меня бычки. Малой следил, конечно, что бы этого не делали, но не из жалости, а из понимания избегания возможного ущерба. Я была, вещью. Просто станок для удовлетворения синей похоти.

Сбежать смогла только тогда, когда в этом доме случился пожар. В тот вечер подняли наверх из подвала, изнасиловали меня два алкаша. Вернули в подвал, а сами продолжили пьянку. Не знаю, что послужило началом пожара, но это и не важно. Выволок меня Малой и вышвырнул на улицу, а сам не смог, так как на ногах не стоял. Они сгорели там все.

Я приехала домой в Москву, а квартира то не наша. Там уже жили абсолютно нормальные люди. Папаша помер, а мать в дурдоме. Сказали, что она продала квартиру и свихнулась. Там ее и держат. А жива она или нет, я проверять не стала тогда.

Ночевала, где придется, ела, что получиться. Но не долго. Меня нашли девочки, и я стала обычной проституткой на трассе. Жили в хорошей квартире, в трешке. Тут у нас было все для жизни уличных шалав. Ванна и душ, кровати штабелями, на которых мы спали посменно. Несколько зеркал с косметикой. И жило нас там семнадцать девочек. Все разных возрастов и уровней образования. Из многих городов и стран. Страшные и красивые, разные, в общем. Но все мы несли дежурство на точке.

Один раз мне попался мужичок, которому нужно было поговорить. Секс был, конечно, но так, очень быстро. А взял он меня на ночь и отвез домой. Я сначала его побаивалась. Это был очень крепкий мужик лет пятидесяти пяти. Шея огромная, а лицо покрыто бородой и под глазами большое количество малюсеньких родинок. Думала, здоровенный какой, поломает меня. А он добряком оказался. Всякое рассказывал, анекдоты да байки травил, скучно ему было в холостяцкой жизни. Помню, историю смешную рассказал, когда разговор зашел о профессиональном эскорте:

– «Фиму, давно мучили жуткие головные боли, и он обратился к врачу. После обследования, врач сказал:

– Фима, хорошая новость – это то, что я могу избавить тебя от твоих головных болей. Плохая новость – это то, что для этого потребуется кастрация. У тебя очень редкое состояние, из-за которого твои яйца давят на нижний отдел позвоночника, и это давление вызывает у тебя жуткую головную боль. Единственный способ снизить это давление – удаление яиц.

Фима был в отчаянии. Ему даже жить расхотелось. Но выбора не было, и он согласился пойти под нож…

Когда он вышел из больницы, впервые за 20 лет его не терзала головная боль, но его не покидало сожаление об утраченной части самого себя. Но потом он решил, что нужно начать новую жизнь. На углу Деребасовской и Решельевской, он заметил вывеску: «Мужская одежда от Кацмана & Ко», и подумал: «А не купить ли мне новый костюм?»

Он вошёл в магазин и обратился к продавцу:

– Я бы желал купить новый костюм.

Пожилой продавец, Семён Кацман, смерил его быстрым взглядом и сказал:

– Так… Рост сто семьдесят четыре.

Фима рассмеялся:

– Верно, откуда вы знаете?

– Шестьдесят лет в бизнесе!

Фима примерил костюм, – он был впору…

Пока Фима любовался собой в зеркале, Семён, улыбаясь, спросил:

– Как насчёт новой рубашки?