Эдем - Аудур Ава Олафсдоттир

экран мобильника, проверяя время, и дает мне знак, что пора сворачивать разговор.

— В качестве названия подошло бы «Стихи в бегах».

Стихи в бегах

1

Я взял с собой

бутылку воды и

телефон,

море соленое, как слезы

(Д., 16 лет)

Я взял с собой

необходимое

воды ботылку

телефон

оставляю

дом мой позади

мамину могилу

кошку

грушу в саду

море соленое, как слезы

(Стихотворение доработано редактором)

2

Здесь всегда ветер,

он все уносит

(Д., 16 лет)

Здесь всегда ветер,

что дество мое уносит

так быстро прочь

в пути утеряна моя невиность

(Стихотворение доработано редактором)

3

Трудно

склонять «enginn», никто и ничто

(Д., 16 лет)

Трудно

скланять ничто

Никогда и всегда

слова, что ни скланяются

(Стихотворение доработано редактором)

4

Надеюсь, не придется больше уезжать

(Д., 16 лет)

Я всегда уезжаю

надеюсь, ни придется больше уезжать

моя боль — боль мира

в эту секунду твой брат совершает убийство

(Стихотворение доработано редактором)

Я подчеркиваю последнюю строку стихотворения в рукописи, присланной мне Тюрой, поскольку мне кажется, что она почти буквально воспроизводит текст эстонской поэтессы Кристины Эхин. Я ищу стихотворение и обнаруживаю те самые слова. Действительно, схожесть очевидна, Кристина пишет: в эту секунду твой сын совершает убийство.

Горы и острова двинулись с мест своих, а град, огонь и сера пали с неба

От папы три дня никаких вестей, что на него непохоже, но когда он наконец звонит, рассказываю ему про бабочку, такую большую, что сначала мне показалось, что это птица. Поискав информацию в интернете, я обнаружила, что такой вид называется мертвая голова, это новый колонист с размахом крыльев до тринадцати сантиметров, мощным брюшком и характерным рисунком, напоминающим человеческий череп. Видимо, она пересекла океан с потоками теплого воздуха. Я нашла изображение бабочки, подпись под которым гласила, что тот же вид наблюдали на улице Савамири в Рейкьявике в начале лета, о чем я и сообщаю папе.

Папа находит эту информацию весьма примечательной:

— Значит, она сидела возле клена?

— Да, на стуле, что я поставила. — Я добавляю, что провела там полчаса на солнце, вычитывая очередную рукопись, но потом поднялся ветер и все мои листы чуть не разлетелись.

Папа говорит, что некролог будет напечатан в следующем номере журнала Ассоциации лесоводства и что он решил изменить вступление, приведя слова Чехова.

— Не напрямую, правда. Это вроде как Горький процитировал Чехова. В общем, первое предложение звучит так: «Если каждый человек на куске земли своей сделал бы все, что он может, как прекрасна была бы земля наша!»

Упоминаю о звонке таксиста.

— Свидетеля Иеговы[31]?

— Да, его самого.

— Он все же вызнал у меня твой номер.

— Ты рассказал ему, что я занимаюсь лингвистикой и пытаюсь изменить свою жизнь?

— Возможно, намекнул. А что он хотел?

— Поговорить со мной о конце рода человеческого.

— Начал с того, что уже не за горами?

— Да, не за горами. А еще, что время истекает, и спросил, можно ли ему прочесть мне фрагмент из Библии.

— И ты согласилась?

— Да, и он прочитал отрывки из Евангелия от Луки и из Пятикнижия Моисея.

— Даже так?

— Вообще-то, он дважды звонил.

— И читал тебе о природных катаклизмах и Судном дне?

— Именно.

На другой день таксист звонил снова и зачитывал мне Откровения Иоанна Богослова: И вот, произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно как власяница, и луна сделалась как кровь. И звезды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои. И небо скрылось, свившись как свиток; и всякая гора и остров двинулись смеет своих.

Переходя от одного абзаца к другому, он болтал о том о сем и интересовался, как продвигается строительство каменной изгороди, на что я ответила, что потихоньку продвигается.

— Возможно, я не смогу дать вам точные ответы на все вопросы, — заметил он. — Но равняется ли неточный ответ отсутствию ответа? Вовсе нет, — отрезал он и продолжил чтение: И сделались град и огонь, смешанные с кровью, и пали на землю; и третья часть дерев сгорела, и вся трава зеленая сгорела.

— Он говорил об океане крови?

— Да.

— Об огне, что спалил землю?

— Да.

Об островах, что сдвинулись с мест своих?

— Да.

— И о сотворении нового мира?

— До этого пока не дошел.

Я задумываюсь.

— Он сказал, что я восприимчивая.

Папа делает короткую паузу.

— Когда-нибудь, в будущем, на твоей земле поднимется прекрасный лес, — завершает он разговор.

Попрощавшись с папой, я пару мгновений размышляю над тем, что глагол «вызнать» нечасто услышишь в разговорной речи.

Может, время и истекает, может, и наступают последние дни человечества, но я точно знаю, что конец придет не сегодня, поскольку на дворе совсем не темно, никакой ночи нет, и день перетекает в день, потому что время — это одна бесконечная протяженность света.

Ты там, а я — там

Я захожу в магазин, и Хокун коротко меня приветствует. Он заканчивает обслуживать покупательницу, которая направляется к выходу с цветочной вазой. Когда она удаляется, Хокун объясняет мне, что муж неожиданно подарил женщине букет цветов, а вазы, в которую его можно было бы поставить, у нее не оказалось. Он позвонил мне, чтобы попросить еще книг, и теперь помогает вытащить из машины очередную коробку, откуда сразу принимается извлекать разные издания.

— Мы пытались разобраться, что вы за личность, — говорит он, расставляя книги на полках. — Теперь мы в читательском клубе лучше вас понимаем.

— Ау вас есть читательский клуб?

— Мы собираемся вечерами по понедельникам.

— И читаете пособия по грамматике?

— Ваши, да. Мы обнаружили, что вы подчеркивали кое-какие предложения и оставляли заметки на полях.

Он поясняет, что члены читательского клуба методично исследовали книги, чтобы проанализировать предложения, которые отметила именно я.

— И вы нашли что-то стоящее?

— Мы обратили внимание, что заметки на полях не обязательно связаны с содержанием книги.

— А с чем же?