Анна. Близкие незнакомцы - Чон Хана

Два раза в неделю я вела лекции в университете в пригороде Сеула. Предмет назывался «Академическое чтение и креативное письмо». Для многих это было время послеобеденного отдыха: некоторые студенты попросту спали на лекции, уткнувшись лицом в парту. Неудивительно, что у них не возникало абсолютно никакого интереса ни к письму, ни к чтению. Обстановка, в которой проходили занятия, напоминала провинциальный автовокзал с полусонными пассажирами.

Литературные произведения, которые я использовала в качестве материала для лекций, были для меня все равно, что священное писание – помогли когда-то сформировать мои жизненные ориентиры. Раньше я даже верила, что роман может убить или спасти человека. Но так ли это на самом деле? За эти семь лет я так и не смогла прочитать или написать что-либо стоящее, но все еще не умерла. Я должна была заниматься воспитанием ребенка. Весь этот процесс казался мне чередой препятствий. Я спотыкалась о каждое из них и падала, отчаивалась, собирала себя по кусочкам, снова падала, ломалась – мне потребовалось слишком много времени, чтобы прийти в себя. Конечно, это не оправдание. Ни одна женщина не сможет вписать воспитание ребенка в резюме.

Весной на всей территории кампуса цвела магнолия. После занятий, когда все студенты покинули аудитории, я смотрела в окно на огромные белоснежные цветы и думала о той женщине. Ли Юсан, Ли Юми… какие еще у нее были имена? Она ни ногой не ступала в консерваторию и тем не менее преподавала на кафедре фортепиано, помогая студентам занимать призовые места на конкурсах. Она даже поработала врачом, не имея при этом лицензии. А еще успела побыть женой трех разных мужчин и мужем одной женщины. Во все это верилось с трудом. В голове никак не укладывалось, как роман «Затонувшее судно» мог стать частью ее запутанной жизни.

В этом произведении рассказывалось о молодом дайвере, который по воле случая принял участие в поисках затонувшего судна. У него не было постоянной работы, он путешествовал по миру, ныряя в морские глубины. Однажды ему предложили отправиться на поиски пассажирского судна, затонувшего у рыбацкой деревушки в Средиземном море. Вместе с ним было еще трое профессиональных дайверов. Они работали сплоченно, словно братья, в окружении водорослей, камней и стай разноцветных рыбок. Когда дайверы наконец подплыли к затонувшему кораблю, то осторожно проникли внутрь сквозь острые металлические обломки и ржавые конструкции. С помощью небольших фонариков им предстояло обыскать каюты, в которых в общей сложности размещалось около трехсот пассажиров, и собрать сохранившиеся вещи. Работа не задалась с самого начала. Вокруг корабля царила зловещая атмосфера, а выйдя на сушу, дайверы ощутили тяжесть в голове и невыносимую усталость. Не прошло и недели, как трое из них бросили работу. Главный герой романа остался наедине с затонувшим кораблем. Он понимал, что блуждания по пустому судну не принесут ничего хорошего, но и остановиться уже не мог. Каждый раз, когда он открывал дверь затопленной каюты, его охватывал необъяснимый страх. Непроглядная тьма напоминала бездонный черный омут. Все лето дайвер провел на корабле, находя бесполезные вещи: поношенный кроссовок, фетровую шляпу с оторванными полями, зеркальце со стразами, разбитую детскую бутылочку. Изо дня в день он пристально изучал находки. По ночам он крепко спал, не видя снов, и лишь иногда внезапно просыпался, скованный ужасом.

В конце лета ему заплатили неплохое вознаграждение за проведенные поиски. Он был свободен и мог продолжать наслаждаться глубинами океана, но совсем не знал, куда ему податься. Что-то изменилось в нем за это время. Он пытался понять, чего хочет от жизни, но ответа не находил. Наконец пришло осознание: он пуст и бесполезен. Прямо как обломки затонувшего судна, как скользкие водоросли, потерявшие форму от морской воды.

Спустя время дайвер пропал. Никто не знал, куда он делся, да особо и не интересовался. Однако вскоре он снова стал главной темой обсуждений в городе. Во время одного из ночных погружений группа дайверов обнаружила затонувшее судно. Внимание водолазов привлек белоснежный парус на мачте заржавевшего корабля. В абсолютной тьме парус слепил белизной, словно корабль только отправлялся в путешествие.

Во время написания я переживала болезненные отношения, тянувшиеся с тех пор, как мне было семнадцать. Наш роман закончился, и бывший молодой человек тут же стал распускать обо мне слухи, называя распутной и озабоченной. Рассказывал дружкам о том, как я помешана на сексе, хотя на самом деле с ним я никогда не испытывала бурю эмоций. Я поняла, что стала взрослой, когда пришлось имитировать оргазм. С этим же пришел вкус одиночества и горечи. В любом случае, наши отношения угасли, как медленно затухающий огонь, поэтому меня не волновали сплетни. Но когда вдруг после расставания появилось много свободного времени, я была сбита с толку. Выходные будто тянулись бесконечно. Не зная, куда пойти и чем заняться, я стала писать. Я не спала ночами, но благодаря кипевшей во мне энергии чувствовала эйфорию. Тогда мне это казалось настоящим счастьем. Я даже думала, что могу хоть дюжину раз терпеть неудачи в любви – все выдержу. Я понятия не имела, что источник ликования и восторга вскоре иссякнет, и мне придется на коленях по крупицам, собирать капли жизненной силы.

Когда я выходила из университета, раздался телефонный звонок. Это был муж – просил меня оформить кое-какие документы в банке. Он говорил по делу, а я отвечала сухо. Затем он спросил о дочери. После короткой беседы он спросил: «Ну так в принципе все нормально?» Каждый раз один и тот же дежурный вопрос. Я не ответила. Он попрощался и положил трубку.

Перед тем как муж уехал в Англию, психолог сказал, что нам не хватает не столько общения, сколько доверия. Прошлый год был сущим кошмаром. Мы словно заключили пари – «кто дольше сможет держать молчание». Иногда мы целый день находились под одной крышей, не произнося ни слова. Он ненавидел меня, а я насмехалась над ним. Иногда мы менялись ролями. В любом случае, только после отъезда в Англию он стал звонить, и мы, пусть и формально, спрашивали друг у друга, как дела. Вот и весь разговор. Мы стали похожи на дальних родственников, которые при встрече приветствуют друг друга, но говорить им не о чем. К тому же теперь мы жили на разных континентах, и нас разделяла демаркационная линия.

На следующей неделе я изо всех сил пыталась сосредоточиться на переводах, но без