Минская сказка о влюблённом волшебнике - Эли Александр Финберг

Генрих Матусович был живым классиком белорусской симфонической музыки, много лет служил секретарем союза композиторов БССР. Не в последнюю очередь взлету своей карьеры он был обязан своей жене, которая была дочерью звездной пары белорусского театра, народной артистки СССР Лидии Ржецкой и Леона Рахленко. Сибелиус сразу подружился с Генрихом Матусовичем, они время от времени гоняли чаи и прогуливались перед сном вдоль берега Свислочи.

В октябре Сибелиус Райский поступил на службу в Миноблкниготорг и был направлен на должность продавца розничного товара в нотный магазин на улице Ленина. Эта точка в Минске была выбрана не случайно. Лучшего места для знакомств и сбора информации придумать было сложно.

Прямо за углом находилась консерватория, рядом ресторан Потсдам, через дорогу одиннадцатилетка, в сквере через перекрёсток стратегическая пивная минского бомонда, и, конечно, кафе мороженое Пингвин напротив, с его мягким мороженым в изящных стаканчиках на ножке и хиппи сообществом. В нотный магазин постоянно приходили студенты и студентки консерватории, а также преподаватели и ученики 10-й музыкальной школы, которая тоже располагалась совсем рядом. Магазин обслуживал фактически весь город, Сибелиус постепенно начал обрастать знакомствами.

Вообще 1979-й год прошел для минчан и гостей столицы без каких-то из ряда вон выходящих происшествий. Ещё живой Пётр Миронович Машеров сидел в кресле первого секретаря ЦК КПБ. Минчане по дороге на дачу в выходные все еще ездили по Парковой магистрали, а не по проспекту Машерова. Минск был сыт, красив и в основном благополучен.

Сибелиус Райский с большим энтузиазмом приступил к исполнению своих обязанностей. Он кропотливо, как дисциплинированный студент, изучал искусство человечности. Он читал, смотрел фильмы, ходил на концерты и любимую им оперу.

Оперный театр в Минске находился в 15 минутах ходьбы от его дома, и он использовал это с завидным постоянством. Это было, как казалось новому Сибелиусу, странное, но величественное здание. Ещё не вылизанный реконструкцией 2006 года, минский оперный театр выглядел местами даже старым. Но все равно очень и очень красивым. Архитектура Лангбарда несла на себе печать гениальности, и на неё можно было смотреть бесконечно.

Ещё одной причиной, из-за которой Сибелиус приходил сюда часто, стала его первая робкая влюбленность, которую он переживал с молодой балериной по имени Ольга. Они познакомились случайно. Уже была зима.

Сибелиус гулял в свой выходной и, проходя по парку, окружающему театр, заметил ее, стоящую возле заднего входа на улице в группе таких же, как она, курящих артистов. Все танцовщицы были ярко накрашены и одеты в сценические наряды. Чтобы не мерзнуть, они набросили поверх костюмов шубы или пальто. Это, видимо, не очень помогало, все заметно дрожали и поэтому кроме дымящихся сигарет держали в руках стаканы с горячим кофе.

Это был перерыв во время генеральной репетиции балета Глебова Тиль Уленшпигель. Взгляды Сибелиуса и Ольги встретились, и он даже кажется немного прослезился, потому что запретить волшебнику читать мысли не могла никакая, даже самая страшная инструкция.

 Часть пятая

Ольга. Прелестное дитя земли белорусской. Наивная и прекрасная. Они провели вместе около двух месяцев. Ольга даже жила у него какое-то время. Она была умна, высока и упруга, гармонично сочетая хрестоматийную женственность со спортивно-аристократической статью.

Родилась в Рогачёве. Танцевать начала в шесть лет, а с двенадцати жила в Минске. Прожив почти десять лет одна в общежитии хореографического училища, к своим двадцати трём годам она была уже полностью сформировавшейся личностью.

Сибелиус вёл себя с ней настороженно и галантно, но при этом относился к ней как к подопытному кролику. Каждый этюд их отношений был утверждён и заверен двумя подписями, а результаты зафиксированы и переданы кураторам в строгом соответствии с инструкцией. По окончании срока эксперимента он с сожалением приготовился проститься с ней. Но его чудесная балерина преподнесла сюрприз - и ему, и аналитическому центру. Минчанка Ольга ушла от Сибелиуса сама, однажды утром прикрепив к двери холодильника «Минск-10» на кухне его квартиры прощальную записку:

«Сибелиус. Прости… Ольга»

Он воспринял её уход болезненно, загрустил. Но ненадолго. Потому что почти сразу был втянут в затяжной процесс анализа случившегося и составления объяснительных. С точки зрения Учёного совета Сибелиус провалил своё первое задание. То, что отношения прервала партнёрша, а не он сам, как было предусмотрено планом архитекторов миссии, стало поводом для служебного расследования.

Он написал длинную объяснительную, участвовал в двух бесконечно скучных совещаниях, на которых обсуждали материи, в которых никто ничего не понимал. Когда стало ясно, что ничего не ясно, Сибелиусу вынесли предупреждение и для отчётности порекомендовали сделать новую коррекцию внешности.

Чтобы изменить внешность, волшебник не обращался к хирургам. Коррекцию делали в Институте красоты Ирвинга Берлина, легально функционировавшем в Братиславе с 2201 по 2237 год. В скрытом от обычных посетителей помещении работали специально обученные техники магии, способные выполнять невероятно сложную процедуру, необходимую каждому волшебнику бесчисленное количество раз в течение их бесконечной жизни.

Речь шла о старинном, болезненном и тяжёлом для восприятия ритуале. Вечная жизнь прежде всего отражалась на внешности. Волшебники не старели, но то, как их воспринимали окружающие, нуждалось в постоянной корректировке с помощью древних европейских методик. У волшебников не было возраста, был лишь его образ в чужом восприятии. Суть братиславского заклинания заключалась в том, что внешность, точнее её восприятие, подгонялась под миссию, обстоятельства и желания волшебника.

Несмотря на частое использование, пройти процедуру можно было только имея официальное разрешение, так называемый разовый сертификат Берлина. Бюрократия и коррупция вокруг братиславского салона красоты процветали круглосуточно. Именно в Братиславе волшебники получали заветный билет в мир обычных людей. Без коррекции их лица были мёртвыми и отталкивающими, не было в них ни возраста, ни эмоций, ни жизни.

Сибелиус уже проходил процедуру однажды. Его зарегистрированная внешность соответствовала тому, как принято выглядеть тридцатилетнему мужчине. В Братиславе волшебники не получали новую внешность, они получали возможность наложить заклинание на окружающую реальность. Фигурально выражаясь, они делали так, чтобы их видели так, как они сами этого хотели. Без этого заклинания функционировать в обычном мире было невозможно. Если человек не попадал под действие братиславского эффекта, он не только не мог определить возраст волшебника, он мог попросту испугаться.

Именно это иногда становилось причиной разоблачений. Волшебники старались держаться подальше от художников и фотографов. В Англии, например, веками определяли ведьм по странной, нечеловеческой внешности, именно по этой причине охота на ведьм разгорелась с такой силой. Самым известным случаем разоблачения стал описанный