Странные звери Китая - Янь Гэ

У меня потемнело в глазах.

В темноте я увидела своего профессора. Мертвый, он стал куда благодушнее. Похлопал меня по плечу и сказал: «Не бойся, скоро все закончится. С тобой все будет хорошо, радость моя бесценная». Невозможно было поверить, чтобы его уста могли произносить такие сентиментальные глупости.

* * *

Я очнулась в постели. Покрутила головой — вокруг ничего такого, и постель чистая. Возле кровати сидел Чжун Лян. Он облегченно вздохнул:

— Ты очнулась.

— Тоскующий зверь?.. — спросила я.

— Мертв. — Он был неестественно спокоен.

— Восемьдесят восемь тысяч восемьсот юаней! Сестра меня придушит. Сестра… Чжун Лян! — вскрикнула я. — Что с моей сестрой?

— Совет только что провел экстренное голосование по вопросу об эвтаназии. Принято почти единогласно. Только один голос против…

— Они с ума сошли! — Я не знала, плакать или ругаться. — Кто голосовал против?

— Мой отец, — сказал он с гордостью.

Я хмуро улыбнулась.

Затем я включила телевизор. Бизнес-канал, киноканал, новостной канал — все как обычно, ничего нового. Но я знала, что город обезумел. Мэр со слезами на глазах говорил: «Единственный выход — убить их. Они станут мучениками и героями Юнъаня! Мы должны задушить эту вспышку насилия в зародыше, чтобы сохранить нулевой уровень преступности».

Оглушительные аплодисменты — зал был как будто под гипнозом.

Чжун Лян видел, как я побледнела.

— Не волнуйся, — сказал он. — Я говорил с отцом. Он найдет способ их вытащить. Я звонил ему, он сказал, что все идет как надо. Давай поедем ко мне и подождем там.

Я не могла ему противиться.

— Поехали, — сказала я, но, когда попыталась встать, голова закружилась, и Чжун Ляну пришлось меня поддержать.

нахмурился

— Да что с тобой творится? — он. — Совсем расклеилась.

— Кто бы говорил.

* * *

Чжун Лян жил в фешенебельном районе — в жутком месте, пестрившем лозунгами самого нацистского толка: «Стройте цивилизованное общество! Повышайте качество населения!»

Все это было настолько дико, что я подумала — может, я еще сплю.

Хорошо хоть, в доме Чжун Ляна этой дряни не было. Господин Чжун Куй вышел поприветствовать нас. Сразу можно было сказать, что передо мной большой человек — это было видно и по росту, и по холеному телу, и по осанке, и по особой манере держаться. «Если бы еще не это пышное имя…» — подумала я.

Госпожа Чжун тоже выглядела не хуже — ни дать ни взять картина маслом. Она светски улыбнулась, жестом пригласила меня сесть и налила чаю.

— Ваша сестра и ее семья уже совсем скоро будут с вами. — Она произнесла это беспечно — очевидно, ее ничто не тревожило.

Господин Чжун Куй начал разговор со светской темы.

— Я читал ваши романы… — сказал он.

Тревожное начало. От волнения у меня стянуло кожу на голове.

— Я непременно пришлю вам новый.

Он от души рассмеялся:

— Так не пойдет — вряд ли вы в состоянии всем раздавать по экземпляру. Я сам куплю.

Мы немного поболтали, потом разговор перешел на митинги в поддержку цивилизованного общества. Господин Чжун Куй вздохнул:

— После того как свергли правительства в Юго-Восточной Азии, положение здесь несколько осложнилось. Люди выплескивают личные обиды… И подумать только, у скольких нашел отклик этот призыв! Невероятно! — Он тут же сам рассмеялся над своими словами. — Однако их трудно винить. Юнъанъ известен тем, что все кампании в нем проходят единодушно. Обычно это неплохо, но играть на этом в такое время — настоящее безумие.

Я уставилась на него, и по телу у меня пробежала невольная дрожь.

— Да, кто-то определенно сошел с ума. Вопрос, кто — они или мы?

— Кто знает? Какой человек или зверь может дать ответ? — пожал плечами он.

— За ночь сам воздух стал другим, — сказала я. — Даже тоскующий зверь моей племянницы умер в эту ночь.

При словах «тоскующий зверь» Чжун Лян резко закашлялся, а госпожа Чжун вздрогнула, но никто ничего не сказал.

Некоторое время мы сидели в неловком молчании, пока не послышался топот шагов и голос Люсии:

— Тетечка, тетечка!

Потом вошла сестра с мужем, и мы молча взялись за руки. Молчание говорило больше, чем любые слова.

Я чуть не ослепла от слез, но суровый взгляд сестры вновь вернул меня к реальности. После того как мы горячо поблагодарили Чжунов, Чжун Лян объявил, что отвезет нас домой.

Первой нашей остановкой была квартира сестры. Она спросила, не хочу ли я зайти, но я сказала — нет, слишком устала. Я все еще не придумала, как сказать ей о тоскующем звере. Они тоже были измотаны. Разберемся с этим завтра.

Мы попрощались и уехали. После долгого молчания Чжун Лян сказал:

— Пожалуйста, не упоминай больше о тоскующих зверях.

— Почему?

— Я снова стал расспрашивать родителей, и они здорово поспорили. Оказывается, это отец купил зверя и попросил сделать его похожим на Линь Бао. Считалось, что это для меня, но через год мама узнала, что они с Линь Бао были любовниками, и заставила его сдать зверя обратно. Они много ссорились из-за этого, и теперь мама слышать не может о тоскующих зверях. Потом фирма присылала нам кучу подарков: диваны, консервы и прочее, так она выбросила всё не глядя.

Я пристально посмотрела на него, но его внимание было сосредоточено на дороге. Я невольно засмеялась. Так значит, это была история о богаче и о кинозвезде, покончившей с собой.

— В общем, — продолжал Чжун Лян, — не знаю, что было дальше с этим тоскующим зверем. Может быть, когда ее отправили обратно, она была уже никому не нужна, и ее убили. — На лице у него не отражалось никаких эмоций, но костяшки пальцев, сжимающих руль, побелели.

— Убивать ее не стали бы, — попыталась я его утешить. — Столько людей покупают тоскующих зверей — я уверена, у каждого ребенка в вашем районе был свой зверь. Не могли же их всех убить. Куда девать столько трупов? Съели их, что ли?..

Я осеклась на полуслове, и Чжун Лян нажал на тормоза. Повернулся ко мне с совершенно белым лицом.

— Ты хочешь сказать…

— Это его рук дело!

Я вдруг сразу все поняла. Он ведь был способен на что угодно. Мой профессор умел добиваться своего коварными путями. Но зачем? Что именно он хотел? Зачем превращать Юнъань в город безумцев?

Тоскующие звери… Почему он их так назвал? Теперь я понимала. Тоскующие. С болью в сердце.

Мы очень долго стояли на обочине. Я вся окоченела. Наконец Чжун Лян снова завел машину. Мы поехали через мост