Двадцать два несчастья – 3 - Данияр Саматович Сугралинов

— А губозакатывательный аппарат тебе не нужен, лепила?

Я не сдержался:

— Мне что, зубами ему ребра вправлять? Если ты такой умный и можешь — вперед. Бери и делай!

— Рыба, завали хлебало! — рявкнул Чингиз, который как раз вошел и все прекрасно слышал.

Он посмотрел на лежащего мужчину, потом на меня.

— Серега, подсоби, а? Братана надо вытащить. Мы в долгу не останемся. Зуб даю.

— Нужно оборудование, — ответил я. — Хотя бы минимальное.

— Где мы его надыбаем? — опять полез с наездами Рыба.

— На войне одним ножом оперировали и ниче! — зло сказал тяжелый мужик с наколками-перстнями на пальцах. — Че ты кочевряжишься, как целка? Чини, епта!

— Ну иди повоюй без оружия, умник! — огрызнулся я. — Если его жизнь вам так важна, нужно было в больничку везти, а не терять время тут!

— В натуре, Серый, — примиряющие заговорил Чина. — Ну нельзя ему в больничку, вообще не вариант! Братан, подумай, где твое оборудование можно взять?

— Да хоть скорую угоните! — окончательно вышел из себя я. — Иначе ничего не сделаю! Пристрелить проще, чтоб не мучался.

— Стол найдем, — скороговоркой начал перечислять Чингиз и кивнул двум мужикам.

Те мгновенно выскочили, и я был уверен, что стол у меня будет уже через минуту.

— Кипяток, желательно много, обязательно в чистой посуде, лучше в ведрах, — продолжил я. — Спирт еще нужен.

— Водяра канает? — спросил кто-то из толпы.

— Если ничего нет, то водка лучше, чем ничего. Но можно же отправить человека в аптеку. Мне еще нужны обезболивающие препараты. Дайте листок и ручку, я напишу, что именно. А еще инструменты…

— Стоп! — перебил меня Чингиз. — Ты говорил, что в машине скорой помощи это все есть?

— В собранной должно быть.

— Быстро! — рыкнул он на кого-то.

У меня отвалилась челюсть. Они что, реально собрались машину скорой помощи угонять?

Пока все готовилось, я кивнул в сторону толпы:

— Мне нужен кто-то, кто может ассистировать.

Мельком взглянул на девушку. Она аж заходилась в рыданиях, уткнувшись лицом в ладони.

— И уведите девочку отсюда. Мешает больному.

Какой-то мужик подхватился и вывел слабо сопротивляющуюся девчонку за дверь.

Принесли стол и установили посередине. Я проверил, чтобы он не качался и был устойчив. Сойдет.

Ко мне подошел невзрачный мужик примерно лет тридцати с совершенно незапоминающейся внешностью.

— Я могу подсобить, — проговорил он. — Не врач, но когда-то учился в техникуме на зоотехника. Короче, пулю выковырять могу и палец замотать тоже.

Я поморщился. Но выбирать не приходилось.

— Как звать?

— Леха.

— Леха, значит так. Делаешь только то, что говорю. Ничего лишнего. Понял?

Он кивнул, и во взгляде его я увидел что-то похожее на облегчение — видимо, боялся, что придется брать на себя больше ответственности.

— Пусть все посторонние покинут помещение! — велел я напоследок.

Мужики вышли, кроме троих. Тот, с наколками, остался стоять в углу, и я решил не спорить: что-то подсказывало, что с ним лучше не связываться.

Следующие минут двадцать превратились в лихорадочное ожидание. Я проверял пульс пациента каждые пару минут, следил за дыханием, мысленно прокручивал последовательность действий.

Система выдала новый прогноз:

Текущее состояние: критическое. АД 60/35.

Вероятность остановки сердца в ближайшие 10 минут: 48%.

Рекомендация: немедленное дренирование плевральной полости.

Спасибо, Система. Сам знаю.

Пока ждали, мы с Лехой помыли и продезинфицировали руки.

Наконец снаружи послышался шум мотора.

Когда мне притащили все по списку, включая содержимое угнанной скорой, я хотел было приступать, но сначала ткнул пальцем в Чингиза:

— Машину верните. Быстро. Выгрузили барахло — и пусть гонят обратно, бросят, где взяли. Кто-то сейчас умирает, пока скорая здесь стоит.

Чингиз кивнул и махнул кому-то из своих. Надеюсь, послушают. А если нет — я хотя бы попытался.

Сейчас приоритетом были дыхание и давление, ни о какой «операции» речи пока не шло — сначала требовалось выиграть время.

Первым делом срезал остатки одежды и оценил масштаб катастрофы при нормальном свете. Лампу-переноску притащили откуда-то из подсобки, и теперь я наконец видел, с чем имею дело.

Справа нарастал гемопневмоторакс: грудная клетка была болезненно напряженной, дыхание — поверхностным. Слева — клапанный пневмоторакс: при каждом вдохе воздух входил, но не выходил, сдавливая легкое и смещая средостение.

— Держи ноги выше головы, — скомандовал я Лехе.

Он послушно подложил под щиколотки пациента свернутую куртку.

Я ввел микродозу промедола — при таком давлении полноценное обезболивание было бы опаснее самой боли. Параллельно Леха под мою диктовку поставил два катетера и запустил физраствор — хоть какая-то инфузия.

Система обновила данные:

Текущее АД: 62/38.

Инфузионная терапия инициирована.

Прогноз: при сохранении текущего темпа инфузии стабилизация возможна.

Уже что-то. Руки работали сами, и я был благодарен им за это — сейчас работал не только я, но и мышечная память Сереги.

Не теряя времени, я вскрыл плевральную полость в пятом межреберье по передней подмышечной линии. Как только прошел плевру, воздух с хриплым свистом вырвался наружу — давление спало. Ввел дренажную трубку, зафиксировал лейкопластырем крест-накрест.

— Тазик с водой под трубку, — велел я, подумав, что хоть примитивный, но водяной затвор.

Леха подставил эмалированный тазик, и я опустил конец дренажа в воду. Из трубки пошли пузырьки — буль, буль, буль — мерный звук, который означал, что воздух выходит, а обратно не возвращается.

Дышит. Проверил — грудная клетка справа поднимается. Хорошо.

Теперь левая сторона. Повторил процедуру — разрез, трубка, фиксация.

Снова этот звук — буль, буль, буль. Теперь из двух тазиков.

Дыхание пациента стало глубже, и я позволил себе выдохнуть. Система обновила прогноз:

АД 68/42. SpO₂ 84%.

Вероятность летального исхода снижена до 45%.

Сорок пять процентов — судьба Гвоздя, по сути, решалась броском монетки. Орел или решка.

— Че там? — прошептал Леха.

— Пятьдесят на пятьдесят, — ответил я. — Или выживет, или нет.

Правую рану я только обработал, удалил лишь полностью оторванные, нежизнеспособные костные фрагменты, не связанные с надкостницей и угрожавшие повредить легкое. Остальные отломки трогать не стал — это работа для нормальной операционной с рентгеном и торакальным хирургом, а не для ангара с тазиками. Рану закрыл временной герметичной повязкой.

Не помешал бы дополнительный контроль гемостаза в области правой раны, но я доверился показаниям Системы.