Трэш. #Путь к осознанности - Валентина Хара

– Софи, привет!

Сразу отвечу на твой вопрос (уверен, ты не будешь переспрашивать, на какой именно): первым делом посмотрел фотографии.

Черт возьми, на какое-то время забыл, зачем просил тебя это сделать, и просто бесстыже наслаждался. А мой мужской организм реагировал абсолютно животно и совсем не по-тренерски. То ли сказались ветер, волны и дух свободы, то ли твои послания, то ли что-то еще…

Но больше не скажу ни слова. Беру себя в руки и продолжаю выполнять свои обязательства. Прошу тебя не использовать оружие в виде продолжения фотосессии в дальнейшем, если захочешь откосить от выполнения задания. Я буду непреклонен!

Прочитав твои записи (только сегодня), с одной стороны – понимаю твое состояние (куда же он, сволочь, пропал!), с другой – понимаю, что если бы у меня там был Интернет и я читал бы их последовательно – не смог бы не ответить, а это, честно говоря, не входило в мои планы. Моя задача была – дать тебе полную автономию, а твоя – проявлять искренние эмоции и чувства.

Пока задание простое – поблагодари себя за проделанную работу. Отдохни душой и телом. Насладись солнцем и морем. Проживи каждую минуту отдыха, как самую прекрасную. Когда вернешься, продолжим работу с тобой.

Глава 17. Домой

Олег сменил Женьку за рулем и повел автомобиль в сторону родного Питера. Он чувствовал себя совсем другим Олегом. Тот, первый, остался в Питере, а этот, новый и сильный, возвращался домой. Олег почувствовал, что не хочет дальше жить без ветра, волн и свободы. Он уже решил, что в Питере обязательно сходит на серф-станцию и продолжит заниматься винд-серфингом.

Катя уже ждала их дома, периодически звонила и спрашивала, где они. Олег соскучился по ней. Хотелось верить в то, что его новое состояние поможет справляться с теми эмоциями, которые захлестывают его обычно, когда Катя начинает выяснять с ним отношения.

Олег воткнул флешку с музыкой, где было записано еще несколько песен Коржа. Восторг по поводу этих песен никто, кроме него, не испытал. Единственная песня, которую все периодически соглашались послушать, была, конечно же, «Жить в кайф».

Когда за рулем оказывался Женька, он снова и снова врубал «Валеру» и «О боже, какой мужчина», и на третьем десятке прослушиваний это обстоятельство было, пожалуй, единственным удручающим за все их путешествие.

Приехали они за полночь. Город ворвался в окна автомобиля тысячами огней и стал, как показалось Олегу, чуть более дружелюбен.

Дом. Ключ. Забытый запах лестницы.

Катя ждала их в тонкой ночной сорочке. Растрепанная и слегка «неадекватная» ото сна, она показалась Олегу такой милой, а он ей таким мужественным и загоревшим, что волна эмоций накрыла их своей страстью, едва они остались вдвоем. Они уснули, обнявшись. Казалось, что ничто больше не нарушит их гармонии.

Утро началось с «взъерошенного» Катиного настроения под лозунгом «пока ты там отдыхал, я здесь мучилась», затем пошли дотошные вопросы, на которые Олег старался отвечать максимально спокойно и расслабленно.

Он быстро собрался, чтобы поскорее сбежать в офис, благо рабочих вопросов накопилось немало.

Олег позавтракал с Валеркой, и тот рассказал ему последние новости. Поведал о том, как «косячит» новая помощница, как дважды опоздала в суд юрист, как клиенты задерживают оплату, как «изголяется» суд над делами по банкротству, заставляя нести все больше и больше бессмысленных бумажек, а так как клиенты, конечно же, ничего не могут сделать сами, все приходится делать им.

Валера жаловался, что зашивается в офисе с утра до вечера и даже в выходные вынужден заниматься рабочими вопросами.

Олег, слушая все это, чувствовал, как к горлу подкатывает комок тошноты. Он вспоминал вольный ветер Должанки, запах дыма, звук расстроенной гитары и африканского барабана, шум паруса, трепещущего от ветра, и улыбающиеся глаза парней и девчонок. «Когда я теперь туда? На следующий год? Или в следующей жизни? – Он одернулся. – Надо взять себя в руки. На мне серьезная ответственность за огромное количество дел и клиентов. Суды. Дети, Катя. И в конце концов, мне нравится этим заниматься. Я ведь сам выбрал это!»

– Да, Валера! Ты прав, необходимо взять еще одного юриста в команду. И надо вводить автоматизацию работы какую-то.

– Хорошо, я изучу, что есть на рынке на этот счет, и расскажу тебе.

– Договорились.

Кофе был слишком горький, и к ощущению отвращения в горле добавился еще и вкус горечи.

Олег вернулся в офис и включил компьютер. Пока тот «оживал», попискивая и подмигивая, Олег заварил себе чай. Когда «рабочий стол» пригласил его, светясь своими «иконками», он открыл Интернет и первым делом зашел почему-то не в рабочую почту, а в дневник к Софи. Ему с нетерпением хотелось узнать, ответила ли ему его ученица, или теперь только через десять дней он увидит от нее новое сообщение.

Едва открыв файл, он увидел не просто ответ, а почувствовал в каждой строчке послания Софи, как ее эмоции бьются о прозрачную пленку его монитора и пытаются вырваться наружу.

– Йухуууууууу!!! Олег, здравствуйте! Кто бы мог подумать, что я могу быть Вам так рада! Прямо по-детски! Почти танцую! Спасибо! Хорошего Вам дня!

По поводу «сволочи, которая куда-то пропала» – я так не думала. Правда. Я понимала, что это такая задумка, но мне Вас не хватало. Хотелось комментариев, возможно, каких-то корректировок. Насчет благодарности себя… Достаточно странно звучит (точнее, непривычно). Честно говоря, хочется кофе.

Олег поморщился, вспоминая свой утренний кофе, но даже это не смогло стереть довольной улыбки с его лица.

Задрожал телефон. Звонил один из новых его клиентов и друзей, Серж Кузнецов, или Кузнец, как он называл его про себя. Серж действительно был похож на кузнеца своей мужской статью, крепкими ногами, мощными руками, открытым лицом и пронзительными серыми глазами, с нотками спокойной силы и уверенности во взгляде.

Кузнец обращался к нему за юридической поддержкой регистрации прав на недвижимость. И всегда был четок и понятен. Деньги. Сроки. Договоренности. Никакой воды. Интересна была история их взаимоотношений. Лет пятнадцать назад, на заре профессиональной деятельности, когда Олег работал старшим следователем по экономическим преступлениям в отделе питерского Главного управления, отец Кузнеца, Всеволод Валентинович Кузнецов, был его начальником.

Всеволод Валентинович был грозой организованной преступности Санкт-Петербурга в лихие девяностые, когда в городе царил произвол организованных преступных сообществ. Тогда все предприниматели платили «дань», боясь «наездов», «братки» назначали «стрелки», решали вопросы только силовыми методами и нередки были случаи перестрелок и «заказух». Благодаря своей внутренней силе и несгибаемому духу