Дар языков - Татьяна Георгиевна Алфёрова

Сергей чувствовал сродство с деревянным массивом двери кондитерской, подпирающим его спину: он так же не мог двинуться. Бурлящая масса успокоилась внезапно. Малая часть сгрудившихся на площади осталась лежать – это были юные, облаченные в черные, словно траурные, одежды полицейские; большая часть, разбиваясь на первоначальные струйки, просачивалась в проходные дворы, утекала по Среднему проспекту.

Запоздавшие старушки, аккуратно переступая, чтобы не вляпаться в бурые лужицы крови на брусчатке 5-й линии, стремящиеся к люкам ливневой канализации на Среднем, чинно понесли свои хрупкие тельца на другие линии – «полуулицы» Васильевского острова. Старушки дружно полушепотом гудели: «Валенки, валенки, не подшиты стареньки». Завыли, зарыдали сирены, прибывало полицейское подкрепление. В автобусы с автозаками забрали полсотни бодрых старичков, они гомонили и снимали происходящее на смартфоны. Оратор успел уйти, он незаметно исчез сразу после выступления.

Старушек полицейские не трогали, кто их знает, чья старушка: специальная или просто прохожая.

Сергей очнулся наконец-то, и ему повезло: метнулся в соседний двор, домофон на воротах, запирающих вход под арку, оказался сломан.

Дома, отдышавшись на икеевском диванчике и справившись с первым ужасом, Сергей написал о происшествии в общем чате. Отозвался один Максим, который Петрович, прочие явно не прочли сообщения.

«Что ты хочешь! – писал Максим. – Люди в растерянности, толком не знают, кого винить. Но предъявлять претензии к городской администрации генетическая память не позволяет, они боятся. Нападают на других, инаких».

«Считаешь, это начало? – тут же набрал Сергей, несколько раз промахнувшись мимо нужной клавиши. – Продолжение следует?»

«Продолжения у нас не бывает, у нас…» – появилось в чате, но Максим не дописал сообщение, возможно, связь прервалась, хотя Рыжий обещал бесперебойную.

Официальные новостные сайты дружно промолчали о нелепом митинге.

В этот день в Петербурге закрылась небольшая часть магазинов и мелких кафе. Но город не заметил потери, на переучет чаще и больше заведений закрывается. Гуляли усталые туристы по набережной Невы, сновали курьеры, развозя пиццу, мелкие стройтовары и прочее необходимое для жизнеобеспечения горожан и предприятий. Подметали тротуары дворники, некоторые даже исправно. Бестрепетно гуляли собаки, одни – так, другие – с хозяевами. У метро «Василеостровская», после того как уехали дежурные наряды, собак без хозяев насчитывалось больше обычного: они лизали канавки меж камней брусчатки, их манил запах крови. Но быстро убегали, чуть топнешь, – городские собаки осторожные.

7

Лиза

Главный управляющий Лизы вызвал помощников как на пожар. Пожар и был, виртуальный. Горели сведения, буквы и цифры, без разбора. Горели абзацы договоров, пробелы и знаки пунктуации исчезали без дыма в чистом холодном огне небытия. Команда всей сети Лизиных салонов и даже довольно-таки самостоятельной клиники пластической хирургии дружно пыталась восстановить данные бухгалтерии, картотеку и общую базу. К счастью, компьютер одного из управляющих преклонного возраста и специалиста высшего класса, за что и держали, оказался не подключенным к Сети. Иначе данные клиентской базы, а также часть бухгалтерии было бы невозможно спасти. Виновник избавления, высокий корпулентный старик в классических круглых очках в серебряной оправе, пятнадцать раз повторил, что ему, рабочему человеку, некогда по митингам шляться. Лиза не поняла, на что тот намекал, но немедля выписала избавителю солидную премию.

Не шла из головы обмолвка дочери: «Если он не сошел с ума». Кто он? Что начинается? Оставив управляющего и бухгалтерию разбираться с делами, Лиза поспешила домой. Хотелось проверить информацию Рыжего. Хотелось разобраться самой. Понять, чего бояться. Потому что бояться было пора.

История с немым «пророком», родившимся неподалеку от их пещеры с дарами, устрашила ее, но это были еще цветочки. Лиза увидела давно присланное нервное, если не сказать паническое, сообщение Сергея о стычке толпы стариков с полицией на Васильевском острове: странно и дико. Но зато стало понятно, о каких митингах говорил ее дедок-управляющий в круглых очочках. Нынешние события, сбой Интернета, выход системы учета из строя сулят беду ее бизнесу, лично ей, а не абстрактному человечеству. Поступать нелогично в условиях кризиса – не самый плохой вариант, парадоксальные решения порой спасают. Лиза побегала по своему просторному протяженному коридору и решила позвонить Лере Беленькой, на которую сослался Рыжий. Если уж бояться, хорошо для начала выяснить, что там с этим новоявленным «пророком». Лиза связывала с ним нынешние проблемы. Нелогично, суеверно, глупо. Но интуитивно чувствуя, что права, пыталась ухватить кончик нити, ведущий к проблемам.

Почти сразу после знакомства на проекте «Двери настежь» Лиза занесла Леру, работницу нижнего звена администрации, в разряд простодушных стерв, а значит, получить информацию от нее не слишком сложно: слушай да поддакивай. Простодушные стервы – отличные управляемые сообщницы.

Лера Беленькая, миниатюрная брюнетка, от рождения сохранившая порочно-детское личико, женщина с угловатыми жестами подростка, была одной из ведущих на реалити-шоу в те времена, когда Лиза там появилась, но недолго продержалась на проекте. Связи, однако, сохранила и регулярно появлялась на передачах, посвященных шоу, что обеспечивало ей гонорар не роскошный, но позволяющий не голодать и даже оплачивать съемную квартиру в Москве. Ее лишили доступа к постоянной кормушке, засыпанной зерном по бортики, но не доверия и разовых выплат. По суровому заключению продюсеров, Лера на шоу не вытягивала эфиры, несмотря на подсказки редактора – напрямую, в наушник, спрятанный под ее распушенной стрижкой «рваный боб». Зато она не сливала лишнее в цветные интервью таблоидов и, владея закрытой информацией, оставалась верна корпоративной этике «Дверей». А это сегодня редкость.

В салон к Лизе Лера пришла два года назад, если не раньше, с просьбой об инициации и довольно приблизительной информацией об особой процедуре, но с четкими желаниями – Лиза не удивилась, Беленькая умела докопаться до сути. Лиза устроила посвящение своей бывшей ведущей из «первых рук» Стержня с обязательством хранить тайну.

Ведущие «Дверей настежь» отличались въедливостью и профессиональной деформацией: искренней агрессией и наигранной субъективностью. Ведущие умели провоцировать, раскручивать на эмоции, создавать ложную репутацию и приписывать участникам то, чего не было на деле, но считалось интересным для передачи и поднимало рейтинг. Самые талантливые, но не Лера, могли сочинить участнику новую биографию так, что через некоторое время тот сам уверялся в ее истинности. Такие ведущие творили человека, как Адама, из грязи и глины, вкладывая ему свой язык.

Придя к Лизе за посвящением, Лера не прятала глаза, говорила честно и открыто, но честно по законам телепередачи, с провокацией и перелицовывая реальность под себя:

– Я старалась, чтобы ты ушла, не задержалась на