Дар языков - Татьяна Георгиевна Алфёрова

Ирина тоже освоила часть этого выпуска передачи «Двери настежь», потому что позвонила Лиза и попросила:

– Посмотри на моего «черного пророка». Недолго! Долго тебе, душа моя, нельзя.

Долго Ирина и не смогла бы. Не успела высидеть и пяти минут, как затошнило, не метафорически. К этому она почти привыкла за последний месяц, всякий раз бормоча:

– Хорошо, малыш, я не сержусь, но считаю. Много не спрошу, ты должен мне лишь двадцать восьмое желание, по числу приступов! Когда родишься, сочтемся!

Ирина отключила ноутбук, не досмотрев передачи, не отчитавшись Лизе-Лисе, посидела, отдышалась и отправилась на террасу пить сок, сегодня захотелось томатного с солью. Чайки кричали, сутулые бакланы ныряли, волны переворачивали монетки гальки – все было, как обычно, мирно, суетливо и шумно. А что там в передаче случилось с «черным пророком», Ирина не поняла, но надеялась, что Лиза не обидится на нее и расскажет, что к чему, если потребуется.

Ирина вернулась в дом с красной остренькой крышей, по которой проблемы должны были стекать в песок, и не увидела, как над морем столкнулись, вздоря без причины, две белые птицы. Быстрые рыбки, осмелев, высовывались из волны, жадно дышали и радовались, что охота на них сегодня отменяется. К двум дерущимся птицам присоединились три других, после еще и еще, и скоро кипящее облако перьев заклубилось над морем. Рыбки дружно клевали выпавшие перья, плывущие по воде. Море ли охлаждало рыбьи страсти, не давая увлечься чужой дракой, или это мудрая древняя остывшая от времени кровь обеспечивала божественное равнодушие и целесообразность поведения…

9

Ася гнала машину и молилась, сама не зная кому:

– Пожалуйста, пожалуйста! Помоги мне! Пусть все обойдется! – И сетовала по классическому канону: – Будь проклят тот день, когда я отвезла ребенка в эту школку!

Никитка вполне счастливо проводил время дома, большей частью с няней, и с отцом чаще, чем с матерью. Но Ася не в самый удачный для себя день решила: ребенку нужна социализация в новой стране, нужны постоянные контакты с другими детьми, не только на прогулке. А значит, ребенка необходимо пристроить в детский садик, так это называлось во времена Асиного детства в России. Пристроила, ох! Всего-то несколько дней тому назад: в известную и дорогую частную школу для маленьких. А сейчас выясняется, что она ошиблась с этой дурацкой жаждой социализации. Сама-то Ася ни в какой детсад не ходила, няня с ней сидела. Водила всюду, пока Ася не перешла в четвертый класс школы, и родители решили, что девочка доросла до самостоятельности, а няню можно уволить.

Полчаса назад из школки позвонили – констебль? Школьный охранник? Ася не поняла кто, не переспросила, услышала только, что произошло убийство. Убили воспитателя! Или кого-то еще? Звонивший полицейский явно был неадекватен, он что-то перепутал. На ходу в машине Ася включила новости, но каналы молчали о происшествии, без конца обсуждая лишь проблемы с Интернетом: «выпадение знаков», «болезнь слов» – журналисты упражнялись в изобретении оригинальных образов. Если в новостях нет, значит, ничего страшного не случилось, значит, звонил какой-то псих или телефонный хулиган. Все обойдется!

Ася резко затормозила у ворот, где стояла полицейская машина, на территорию школы не пускали ни пешего, ни конного. В глубине двора, у самого здания была видна еще одна пестрая машина с надписью «Полиция», желтые и голубые квадратики на ней весело перекликались с квадратиками покрытия уличной игровой площадки.

Констебль, симпатичный и молодой настолько, что не внушал доверия, проверил документы Аси, просил подождать в машине. Ася попыталась прорваться за ворота – не получилось, на помощь юному коллеге пришла женщина-сержант с таким выражением лица, что Ася спасовала после короткой битвы со своим, порядком уже сдувшимся, куражом. Она вышла из машины и, наплевав на новый светлый плащ Burberry, села на обочине дороги, в обычное время ведущей к школе, но нынче ставшей зоной проверки.

Симпатичная, слегка растрепанная азиатка выскочила из припарковавшегося неподалеку маленького автомобильчика небесно-голубого цвета, помахала рукой. Раньше Ася подумала бы, прежде чем заговорить. Она не националистка, нет, боже упаси, но все же подумала бы – вдруг эта азиатка не из числа родителей, посещающих элитарную школу, больно невзыскательно одета. Раньше Ася решила бы, что это женщина из обслуги, но сейчас ей было неважно.

– Вам, конечно, не сообщили подробностей? В холле работал телевизор. Подумайте, какой анахронизм! Надо еще разобраться, кто его включил! Ребяткам – телевизор, вот прям ужас-то! Шла ужасная передача, которую мы за каким-то чертом купили у России, нашли у кого покупать, правда же? Та самая передача, по которой зомбируют людей – ну вы ж в курсе? – зачастила азиатка. – А что ребяткам делать? У них же нет выбора, на них гипноз действует в первую очередь. Ну, и двадцать ребят на полтора воспитателя! Я всегда говорила, что это прям перебор, нельзя столько детей набирать в группу! Это даже непрофессионально! Чего хотело руководство школы? Почему за нянечками не следят? Может, нянечкам и порнофильмы разрешить включать при ребятках? Вот, прям, дождались! А ребятки ни при чем! Еще бы они с ребяток спрашивали! Адвокат у вас есть? Адвоката вызывайте, мало ли! В нынешних обстоятельствах могут и на возраст не посмотреть! Я уже вызвала адвоката, жду. В любом случае школа должна отвечать, мы должны составить коллективный иск! Такая травма для ребяток! Это сколько же времени у психотерапевта придется наблюдаться!

Далеко не сразу Ася разобралась, что произошло. Разобравшись, ужаснулась. В здание школы – искать Никитку – ее так и не пустили. К счастью, сына нашли во дворике, одного – грубейшее нарушение правил! Никитка не был в холле вместе со всеми, не участвовал в трагедии, даже не заметил происшествия, хотя слышал полицейскую сирену. Он увлекся бетонной натуралистической копией слоненка, кормил того одуванчиками и листьями подорожника, набирая зелень с наружной стороны ограды, просовывая руки за решетку. Трава снаружи, на взгляд Никиты, была вкуснее. Ася еще раз помолилась, не зная кому:

– Спасибо тебе! Спасибо, спасибо! – благодарила за то, что сына забыли на улице.

Воспитатель, вернее, воспитательница, худенькая шатенка лет двадцати пяти, была жива. Прежде чем ее увезла карета скорой помощи, призналась, что, когда напарница отлучилась ненадолго, только в кафе за свежими круассанами и обратно, она включила телевизор в холле. Как раз шло реалити-шоу «Двери настежь». Детям все равно, они смотрят только мультфильмы и сказки, а