На тонкой ниточке луна… - Валерий Леонидович Михайловский

Говорит, что ее аж потрясывает, когда Тэранго мимо вахты проходит. Меня, конечно, вычислят. Кто-нибудь да видел «ханта» с обласом на барже, — Иван кивнул головой в сторону Тэранго. — Я им скажу, что ты в Сургут собирался. Пусть ищут в Сургуте, — обратился Иван к своему новому другу.

— Это ты хорошо придумал, — Жора одобрительно кивнул.

Тэранго молча переводил взгляд то на Ивана, то на Жору, полностью полагаясь на них. Его судьба всецело зависела сейчас от этих случайно встреченных им людей. Почему-то ему вспомнилась качающаяся на волнах луна. «Вот так сейчас моя судьба висит на ниточке, — подумал он, — хоть бы ниточка оказалась крепкой».

III

Долго в эту ночь пробивалось тусклым светом в городскую темноту окно кабинета исполняющего обязанности начальника милиции. За окном, раскинувшись на черном кожаном диване, сидел человек в майорских погонах, по другую сторону журнального столика в креслах восседали его друзья Николай и Юрий. На столе стояла початая бутылка коньяку в соседстве с открытой банкой самодельной лосиной тушенки и нарезанными вдоль свежими огурцами, разваленными на алюминиевой фольге.

Даже при самом отдаленном приближении становилось понятным, что атмосфера в кабинете витала тяжелая. Мрачные лица, нервные ерзания хозяина кабинета, бегающие по лицам присутствующих желваки, короткие, но мрачные реплики — все указывало на то, что тягостная озлобленность обитателей кабинета ждала какого-то выхода. Пока хозяин кабинета молча, смакуя, потягивал коньяк, его друзья, выпившие свои дозы залпом, хрустели огурцами.

— Как же ты, Юрик, ханта прозевал? — в упор тяжелым взглядом сверлил друга Николай.

— Я и сам понять не могу, как сквозь землю провалился. Сел в автобус и исчез. Я же этот автобус весь маршрут сопровождал. Не мог он незамеченным выйти… Но как-то вышел… Может, он колдун какой-то или шаман? — заплетающимся языком пояснял уже в который раз Юрик.

— Перестреляли уже всех шаманов, — грубо ответил майор, — нажрался уже, свинья. Когда успел? — Петрович не на шутку разгорячился.

— Так я с расстройства, тоска меня обу… обурела, — оправдывался Юрик.

— Обуяла, — поправил Петрович. — А ты уверен, что он сел в автобус?

— Так все студенты видели, как он садился в автобус… — нетвердо ответил Юрик, растягивая слова.

— Ты говорил, что все видели, как он бежал к автобусу, — перебил его шеф.

— Ну да, бежал к автобусу. Раз бежал, значит, сел…

— Это уже домысел. Бежать и сесть — это разные вещи. — Петрович встал, прошелся по кабинету. — Он не сел в автобус. Он спрятался за кучей мусора. Я уже был на этой остановке. Вопрос теперь в другом: он уехал следующим автобусом или ушел с остановки пешком? Судя по тому, что его больше никто не видел, — а не заметить его, такого красивого, не могли — он уехал следующим автобусом. А вот где он вышел — это тоже вопрос. Скорее всего, доехал до конечной — там ближе к реке. Он же рекой прибыл. У него же облас свой. Вот облас и нужно искать завтра, с самого утра. Общежития все просеять, начинать с тех, что ближе к реке. Найти экспедитора, что песок сопровождал: мне уже доложили, что прибыл он на барже. Машины завтра все проверять, которые из города выезжают. Перекрыть все выезды, все тропы! Чтобы мышь не проскочила! — возвысил голос майор. — Юрику больше не наливать, — обратился он к Николаю, — а то утром его не добудишься.

— Мне чуть-чуть — и все! — попытался возразить Юрик, но шеф так посмотрел на него, что охота выпить пропала враз.

— Ну выловим этого ханта — и что делать будем? — спросил Николай.

— А сам как думаешь? — переспросил Петрович.

— Ну… Посадить пока в одиночку, а там посмотрим, или…

— Конечно, лучше «или», — перебил Петрович, — его никто искать не будет, он здесь чужак. Но тут вот в чем загвоздка — поймать его сначала нужно, а он, как оказалось, не простой глупый хант, как изволил выразиться этот оболтус, — Петрович повернулся к Юрику, наклонившемуся низко над столиком в позе пасущегося осла, — а очень даже не простой… ох и не простой… — Петрович, прищурив глаза, зло посмотрел в темное окно.

Николай налил рюмки себе и Петровичу, проигнорировав красноречивые жесты Юрика.

— Погодь чуток, — майор обратился к Николаю. — Сейчас дам распоряжение на операцию «Перехват».

Петрович поднял телефон: «Всем постам ГАИ, всем дежурным…» — он перечислял всех, кого касается данный приказ. Приказом велено останавливать весь автомобильный и речной транспорт «на предмет обнаружения деревянной лодки — обласа, орудия преступления, и лица коренной национальности, подозреваемого в совершении тяжкого преступления, объявленного в розыск». Приказом предписывалось «немедленно докладывать лично временно исполняющему обязанности начальника милиции Кислухину Евгению Петровичу».

Петрович присел на диван, поднял рюмку.

— Чтоб пронесло тучу, нависшую над нами, — произнес тост Петрович.

Он имел в виду не только ситуацию с Тэранго, но в большей мере то обстоятельство, что на недавно освободившееся место начальника милиции города его как зама не прочат, а пришлют, скорее всего, нового из Тюмени. Вот тут-то и может случиться гроза с громами и молниями, если назначат не того.

— Есть соображения, — подошел Николай к начальнику. — Разведка донесла, что на барже с песком, на которой прибыл наш хант, экспедитором был Иван Кукушкин. Я до поры не хотел говорить. Помнишь такого?

— Помню. Баба у него дура, шибко несговорчивая… Помню, как не помнить… С утра общагу его обшарить, — строго сверкнул глазами майор, — Юрика туда пошлем. А ты дружком его займись — Жоркой, тот еще баламут. Вывезут они его завтра, нутром чую.

— Будет сделано, — с готовностью ответил Николай и налил еще коньяку себе и шефу.

Юрик уже спал в кресле, уронив низко голову.

IV

Пока милиция брала в кольцо город, чтобы мышь не проскочила, пока выезжали на неплановые дежурства гаишники, Жорин КрАЗ, оставив все заградительные кордоны далеко позади, грохоча всем своим разболтанным железом, мчался в сторону Самотлора, где на складе ГСМ необходимо было заправить пустые бочки соляркой и бензином. Уже в кромешной темноте КрАЗ остановился у вагончика, тускло освещенного единственной лампочкой на столбе. Громко залаяла собака.

— Пригнись, лежи тихо, — обратился Жора к Тэранго, который послушно прилег на сидение.

Жора вышел из машины. Собака замолчала, узнав в водителе давнего знакомого, не раз угощавшего пирожками. И на этот раз Жора нагнулся, высыпал остатки недавнего пира в измятую миску. Пес благодарно лизнул благодетеля.

— Фу ты! — отшатнулся Жора, вытирая лицо ладонью.

Включилась тусклая лампочка над дверью ржавого вагончика, гнутая металлическая дверь с лязгом отворилась наотмашь, в проеме возникла массивная