Путь - Намсарайн Банзрагч

С этими словами Насанху достала из сундука новенький дэл на белой мерлушке, крытой коричневым атласом.

Когда Дугар ушел, Насанху еще раз окинула придирчивым взглядом накрытый стол; потом и они с матерью принарядились. Раздался гудок грузовика. Приехали!

Насанху распахнула дверь юрты. Следом за Дугаром шли трое русских. Хозяйка приветливо пригласила всех войти. Дугар представил Егора жене. Прекрасное лицо молодой женщины зарделось румянцем. По монгольскому обычаю, сперва подали гостям чай, заваренный с молоком. Егор и Кононов пили с удовольствием, но третий гость, которого звали Алеша, едва пригубил незнакомый напиток. Догадливая хозяйка заварила для него одного чистого чаю. Затем Егор достал хорошенькое зеркальце, флакон духов, конфеты, печенье и вручил Насанху и ее матери. Подарки поставили на самое почетное место в юрте.

Когда отужинали, сдобрив сытную еду отличным айраком, Егор принялся рассказывать о себе. После того, как они расстались с Дугаром на границе, Егор спустился в русскую деревню, а оттуда попал в родные края. Трудно описать радость его матери; несколько дней кряду он рассказывал ей о своих приключениях и злоключениях. Жизнь в Сибири была уже спокойная, Советская власть утвердилась прочно. Егор пошел в поселковый Совет. Ему дали землю, он распахал ее, засеял. Через год женился; у нею родился сын. Потом вместе с семьей перебрался в Иркутск. И вот теперь он в Монголии.

Давно не бывало так весело и шумно в юрте Дугара. Узнав, что Насанху играет на сцене, Егор попросил ее спеть. Она охотно исполнила его желание. Потом пел Егор, а товарищи ему подпевали. Разошлись за полночь. Насанху с матерью проводили дорогих гостей до ворот, а Дугар — до самого дома.

* * *

В маленькой комнате темно от табачного дыма. Время от времени дверь отворяется, и входит еще один шофер, тоже с папиросою в зубах. Молоденькая машинистка торопливо стучит по клавишам; изредка она косо поглядывает на курильщиков и распахивает настежь форточку, но очень скоро становится так холодно, что она с досадой ее захлопывает. Шоферы то и дело поглядывают на дверь с табличкой: «Управляющий». Выходящие из двери водители выглядят по-разному: у одного на лице написано, что он получил новую машину, у другого выражение мрачное, кислое — сразу ясно, что отказали. Перед Дугаром вошел Сухбат и очень скоро вышел огорченный, успел шепнуть Дугару: «Не дали!» В кабинете сидели Дорж и русский представитель в Монголтрансе; рядом с ними Дугар увидел Дэгэху. Дорж сказал русскому:

— Это Дугар, один из лучших наших водителей. В юные годы он партизанил, воевал с белыми.

— Что ж, надо дать ему новую машину, — сказал русский. Молчавший до сих пор Дэгэху подал голос:

— Дать, конечно, можно, но только Дугар однажды охотился в степи и сломал машину. Так что… — Он снова умолк.

— Это правда? — спросил Дорж.

— Правда. Но это случилось только один раз, — совсем по-детски возразил Дугар, заливаясь краской.

— Технику надо любить, товарищ Дугар. Берите пример с русских товарищей, — посоветовал Дорж. — А новую машину мы вам все-таки дадим. Свой грузовик передадите другому. Вот вам бумаги на получение нового грузовика.

Не помня себя от радости, Дугар выскочил из кабинета. Сухбат дожидался у дверей.

— Ну что, дали?

— Дали! — расплылся в улыбке Дугар.

«Счастливчик этот Дугар», — раздалось вслед, когда они покидали контору.

— А что будет с твоей старой машиной, Дугар?

— Я должен передать ее другому.

Сухбат ничего не сказал, но, улучив минуту, когда Дугара не было, снял с его грузовика свечи и аккумулятор.

* * *

Водители автомашин Монголтранса готовились в дальнюю дорогу. Дугар тщательно смазывал мотор своего нового грузовика, когда к нему подошел Егор. Вместе с ним был его ученик Базар, ходивший за Егором как тень. Егор сел в кабину; долго и подробно объяснял он Дугару особенности новой системы управления. Дугар не заметил, как мимо них в контору прошмыгнул человек, мысль о котором занимала его давно. Самдан вошел в маленький кабинетик Дэгэху. Дэгэху даже со стула привстал:

— Что это ты в такой час?

— По-моему, я совершил большую ошибку, когда послушался тебя и поступил на работу в Монголтранс.

— В чем дело? Выражайся яснее.

— Оказывается, меня здесь знают. Я уже тебе говорил, меня опознал этот паршивец Дугар. Да еще русский приехал, который знает меня еще лучше, чем Дугар.

Дэгэху усмехнулся.

— Труслив ты, Самдан, как настоящий заяц! — сказал он, но в душе ощутил беспокойство.

Вместе со Степаном переводчик Самдан ушел к белым, которыми командовал полковник Казангранди, а после знаменитого боя у леса Дух бежал с бароном Унгерном. Ему удалось перейти русскую границу и скрыться на какой-то срок. Потом это временное пристанище сделалось ненадежным, и он вернулся в Монголию. Вскоре его взяли в плен, но как-то ночью он убил караульного и бежал в восточные аймаки, прятался в горах. Наконец он решил, что дольше скрываться не нужно. Он сбрил бороду, переменил имя и приехал в Улан-Батор. Здесь он прожил два года; никто его не тревожил. Он почувствовал себя уверенно, явился к Дэгэху и с его помощью поступил переводчиком в Монголтранс.

— Что ты беспокоишься? — снова заговорил Дэгэху. — Ведь ни тот, ни другой не знают, что ты воевал в отрядах Казангранди.

— Но зато они хорошо знают, что мой приятель Степан был белым. Этого вполне достаточно.

— Я думаю, тебе стоит потолковать с обоими и убедить их, что ты будто бы воевал на стороне красных.

— Не знаю, что и делать. Если они этим заинтересуются, могут найтись еще свидетели. И потом, когда Дугар меня узнал, я сказал, что он ошибся. Как же после этого я стану с ним объясняться?

— Ладно, пока что я пошлю тебя переводчиком с русскими шоферами в Цэцэрлик. Будешь работать в тамошнем отделении. И постараюсь, чтобы этих двоих туда не посылали. Выезжай немедленно. — Дэгэху прищурился. — Если же Дугару или русскому все-таки придется побывать в Цэцэрлике, я тебя извещу заранее.

* * *

Насанху проснулась среди ночи. В юрте было тихо. Не вой ли пурги ее разбудил? Или это вернулся Дугар и постучал в калитку? Нет, возвращаться ему рано. Всего лишь несколько дней назад он повез двоих командиров на восточную границу. Командировка была срочная, Насанху даже не успела толком собрать мужа в дорогу… Во дворе залаяли собаки. Дугара они знают, стало быть, это кто-то чужой… И правда, в ворота сильно постучали. На соседней постели проснулась мать — когда Дугар уезжал, Насанху переходила к ней в юрту.

— Пойду узнаю, кто пришел, — сказала Насанху, накидывая дэл.

На дворе