Антикафе «Чайный час» - Алиса Тиллит

– Какого черта… – пробормотала я себе под нос. Внутри боролись волнение и злость. – Сколько еще меня будут игнорировать?

Потоптавшись около двери, я собралась уйти, как вдруг интуиция подсказала попробовать дернуть ручку. Квартира оказалась не заперта. Конечно, это был дорогой жилой комплекс, но… должен же в человеке быть базовый инстинкт самосохранения? Коридор встретил темнотой.

– Денис? – позвала я негромко, запирая дверь и сбрасывая кеды с верхней одеждой.

В комнате играла тихая музыка. Слов было не разобрать, но мотив крайне унылый. Ни одна лампа не горела, и все помещение тонуло в полумраке. С тихим мяуканьем меня встретил Персик, которого я подхватила на руки.

– Привет, малыш, а где твой папа? – проговорила я, почесывая кота за ухом.

Едва я вошла в комнату, в глаза бросился непривычный беспорядок. На полу валялась одежда, коробки и пакеты от доставки, пустые бутылки. В комнате стоял густой запах перегара, хотелось заткнуть нос, чтобы этим не дышать. Денис сидел на полу, опираясь на диван, и заторможенно повернул ко мне голову. Судя по виду, это действие явно требовало от него неимоверных усилий.

– Зачем ты пришла? – выдавил он, спотыкаясь через слово.

Я ошарашенно смотрела на развернувшуюся картину, не зная, как реагировать. Сильно пьяные мужчины меня обычно пугали, но это был Денис. Его глаза бездумно изучали нас с Персиком. Я сделала несколько робких шагов к Дэну и опустила вырывающегося кота на пол. Персик подошел к хозяину и ткнулся лбом в его руку.

– Ты не отвечал на звонки и сообщения. Я волновалась, – мягко сказала я, вкладывая в голос как можно больше сочувствия и понимания.

Денис хмыкнул, отворачиваясь и медленно поглаживая Персика.

– Не надо было приезжать. И с чего тебе волноваться? – Голос звучал устало. Передо мной была новая версия Дениса, разбитая и сломленная. Но я была готова познакомиться и с ней. Ведь как я могла помочь, не зная, с чем имела дело?

Я подошла ближе и опустилась на колени рядом с ним.

– Я волновалась за тебя, Денис.

Дэн снова повернулся и с трудом сфокусировался на моем лице. Во взгляде была пустота и боль, которую он, по всей видимости, топил в алкоголе. Но кажется, уже все, кроме него, знали, что это никогда не работало. Хоть и не переставали пытаться.

– Я того не стою, – выдохнул Денис и закрыл лицо ладонями. – Я приношу несчастье тем, кто решает быть со мной рядом. Я просто не умею по-другому… Я все ломаю. Все прекрасное, доброе, светлое… в моих руках превращается в пыль.

Слова походили на бессвязный поток сознания, но было ясно, что пьяный Денис говорил то, что думал. Прислонившись к дивану, я села рядом так, чтобы наши плечи соприкасались. Хотелось вернуть его в реальность, дать ощущение опоры, заземлить.

– Это неправда. Ты совсем не такой, Денис.

Он протестующе закачал головой:

– Ты ничего не знаешь, Стася, ничего…

Было невыносимо видеть Дэна в таком состоянии. На спортивном костюме были заметны масляные пятна. Полный хаос в комнате подсказывал, что пьет Денис давно. Я тяжело вздохнула.

– Я и правда не знаю. Но ты можешь рассказать. – Предложение прозвучало осторожно, я прощупывала почву, чтобы узнать, как далеко можно зайти. Но Денис снова закачал головой, и я сменила тактику: – Или можешь ничего не говорить, я просто побуду рядом.

Мы посидели так какое-то время, слушая песню «Крылья» группы Nautilus Pompilius и по очереди гладя Персика, который требовал внимания. От текста песни в горле вставал ком. Хороший выбор для того, чтобы утонуть в депрессии. Я не знала, действительно ли Денису лучше от моей компании, но оставить его не могла. Солнце окончательно скрылось, и в квартире стало совсем темно. Я начала вставать, чтобы открыть окно и включить хоть какой-то свет, но Дэн поймал меня за руку, заставляя вновь сесть обратно.

– Спасибо, что пришла, – проговорил он. В голосе звучало столько искренней благодарности, что сердце невольно сжалось. – Мне так плохо, мысли в голове… не замолкают. С тобой я могу их не слушать. Останься. Пожалуйста.

В тот момент рядом со мной сидел раненый мальчик, которого хотелось защитить. Мальчик, который отчаянно просил внимания. Я осторожно сжала его ладонь и произнесла:

– Я здесь, я никуда не денусь.

Денис успокоился. Закрыл глаза и обессиленно откинулся на диван.

– Спасибо, – повторил он.

Не знаю, сколько мы просидели так в темноте, пока Денис не уснул, положив голову мне на плечо и сжимая мою руку в своей.

Глава 25

Проснулась я оттого, что об меня кто-то настойчиво терся. Разлепив глаза, я увидела Персика, который жалобно мяукнул и спрыгнул на пол. От сна в неудобной позе все тело затекло, из меня вырвался тяжелый стон. Спина ныла, в горле пересохло. Рядом сопел Денис, положив голову на диванную подушку. Во сне он выглядел умиротворенным, не хотелось нарушать эту идиллию. После пробуждения все переживания вернутся к нему с новой силой.

Подхватив на руки Персика, хвост которого раздраженно метался в воздухе, я направилась на кухню.

– Пойдем, малыш, проголодался, бедняжка.

Кот ответил жалобным мяуканьем. Наложив ему еды, я присела за стол и достала из кармана телефон. Первым делом в глаза бросилось сообщение Лизы: «Спасибо, что помогла на это решиться». Не до конца придя в себя после сна, я не поняла, о чем речь. В беседе нашей группы была тьма новых сообщений. Но главное из них – пересылка нового поста Лизы. В голове щелкнуло: она решила действовать. Ее пост собрал много лайков, комментариев и репостов. Я принялась читать, стараясь не забывать дышать.

«Интернет помнит все. Недавно со мной произошло то, чего боится каждая девушка. Мои интимные фотографии слили в Сеть без моего ведома и согласия. И я не знаю, от чего было больнее: от этого поступка или от реакции на него других людей.

Я уверена, что каждый из нас когда-то делал подобные фото. Для себя или для партнера. Стыжусь ли я этого? Нет. Здесь нечего стыдиться. Я сделала их для конкретного человека, не предполагая, что они станут достоянием общественности. После публикации фото в группе я чувствовала себя грязной, плохой, бракованной. Можно подобрать много слов, и ни одного хорошего или хотя бы правдивого. Казалось, что я поступила неправильно. Все вокруг твердили, что я должна стыдиться. Я только