Партия на любовь - Виктория Арана

Растерянная, я вышла на улицу, впервые после прочтения оскорбительного сообщения взяв в руки телефон. Куча пропущенных звонков и сообщений от Максима расстроили. Совсем забыла его предупредить, а он ведь переживал не меньше меня. Каждый раз присматривался, боясь увидеть на мне синяки или еще что похуже.

Я хотела ответить, но что-то заставило поднять глаза. Его машина стояла в паре метров. Не стала возмущаться, что мы договорились о другом: он точно переживал и из-за этого приехал. Дверь хлопнула, когда раздраженный Максим вышел на улицу.

Я приготовилась ругаться, но вместо этого он крепко обнял меня. Обняла его в ответ, чувствуя щекой, как сильно билось его сердце. Не знаю, сколько мы так простояли. Наверное, достаточно, потому что руки затекли. Я отстранилась первая.

– Почему не отвечала? Думал, что-то случилось. Всех обзвонил, хорошо, твой отец додумался позвонить своему другу и узнать, не на работе ли ты все еще. Я так волновался!

Я не сомневалась в этом. Об этом говорило все: и голос, и эмоции, и напряжение в теле. Стало неловко за свое поведение. Еще и родителей заставила волноваться.

– Извини, что-то засиделась. Работать осталось всего-ничего, а у меня только начало получаться, – выдала я первую пришедшую на ум ложь.

Максим слабо улыбнулся, беря меня за руку. По лицу видела, хотел сказать что-то еще, но сдержался. Наверняка не поверил ни единому слову.

– Уверен, будет получаться и дальше. Захочешь – возьмешь маленькую подработку, чтобы развивать навык.

– Посмотрим, – ответила я, неуверенно пожав плечами. – Сегодня переночую у девочек в общаге, ты не против?

Максим посмотрел на меня так, будто я ударила его под дых. Он и до этого выглядел расстроенным и уязвленным, но мне срочно нужно было побыть подальше от него.

– Если дело в том, что ты не хочешь больше спать со мной в одной кровати… – начал он низким голосом, заглядывая мне прямо в душу.

– Нет, что ты, – я поспешно остановила его размышления. – Девочки давно звали, я отказывалась. Но сейчас приближается последний учебный год. До него осталось буквально пять дней. Хочу пообщаться с ними, вот и все.

– Тогда, может, позовешь их к нам? Я не буду мешать.

Казалось, от этого вопроса зависит вся его дальнейшая жизнь. Я попыталась улыбнуться, получилось плохо.

– Мы же о тебе тоже будем говорить, а в твоем доме у меня язык не повернется перемывать тебе косточки.

– В нашем доме, – поправил он.

– По документам он твой, так что я ничего не перепутала, – отшутилась я, шагнув к машине. Его это явно успокоило: я не садилась в нее уже две недели. – Отвезешь за пижамой? Хорошо бы еще в магазин заехать, взять нам что-нибудь перекусить, а то я на твоей полезной еде скоро превращусь в фитоняшку.

Соврала. Мне кусок в горло не лез, и еда была здесь ни при чем. Я все время нервничала, боялась сделать лишний шаг. Казалось, в любой момент кто-то может наброситься на меня с кулаками или облить чем-нибудь серьезнее, чем газировкой. Телефон и вовсе теперь строго ассоциировался с негативом. Пользовалась я им только для общения в трех чатах.

– Конечно. Все что угодно, – вздохнул Максим, нервно проведя по волосам.

Скорее всего, в гугле не было ответа на вопрос «что делать, если твоя семья и все их друзья хейтят твою девушку в интернете и в жизни». Или был, но ответ Максиму не понравился. Я вот даже не пыталась это гуглить, хотя Женя горела праведным гневом, вступая в рьяные разборки с каждым, кто плохо говорил обо мне.

По дороге написала девочкам из общаги, а они только обрадовались. Сказали, что комендант давно про меня забыл, как и мой спальник, который уже покрылся пылью. Попросили захватить сухариков и желе.

В магазине мы набрали целую корзину. Максим складывал в нее все, на что падал мой взгляд, надеясь, что я нормально поем.

Он не говорил, но я видела беспокойство в его глазах. Видела, как он смотрит на мое сильно похудевшее тело. В холодильнике появлялось все больше разной еды, которую полезной не назвал бы даже трехсоткилограммовый человек.

Однажды я открыла холодильник, собираясь выпить прохладной воды, и увидела любимое жаркое в горшочках. Такое готовила мама, если видела, что я чем-то расстроена. Узнала по посуде. Видимо, в отчаянии Максим доехал до моих родителей. Но говорить о причинах моей своеобразной голодовки со мной не стал. Очевидно, боялся ответа.

Домой я тоже перестала ездить, хотя он постоянно предлагал, да и родители звали. Не могла. Еще расплачусь и останусь там насовсем. Знала, мама по одному взгляду все поймет. Единственное, я старалась ходить на тренировки Кирилла, когда могла. Он всегда светился, заметив меня на скамейке. Максим поддерживал, говоря, что для мелкого это очень важно.

С мамой и папой мы чаще списывались в семейном чате, ведь говорить с ними вслух тоже было сложно. Да и вообще все стало как-то сложно. В голове все время крутились слова, что я недостойна его. Что я ему мешаю. Что из-за меня все только хуже. Самое страшное, что я чувствовала их правоту. Видела, как тускнеет Максим из-за моего состояния. Видела и ничего не могла с этим сделать. Мы действительно мучили друг друга и не могли отпустить.

Дома я сразу пошла собираться. Расстроилась, когда джинсы чуть с меня не свалились. Натянула спортивки, как можно туже затягивая узел. Они повисли на мне мешком, как и футболка. Я смыла макияж, чтобы потом не думать об этом в общаге, завязала потускневшие волосы в узел на затылке.

Максим внимательным взглядом провожал каждую вещь, отправляемую в рюкзак, будто бы проверяя, не насовсем ли я переезжаю в общагу. Глупый. Если бы собралась уходить, сделала бы это иначе.

– Могу тебя поцеловать? – спросил он, медленно приближаясь, будто боясь напугать.

Я замерла, посмотрев на него. Максим давно старался лишний раз ко мне не подходить, за что я была ему благодарна.

– Раньше ты разрешения не спрашивал.

С каждым днем я все сильнее отдалялась. Хоть мы и спали вместе в одной кровати, я всегда откатывалась от него на край. Физическая близость быстро сошла на нет. Максим боялся оттолкнуть меня еще сильнее, не понимая, как вести себя. В последние три ночи я даже укрывалась отдельным покрывалом, говоря, что он вечно меня раскрывает. К слову, это тоже была ложь.

– Раньше ты и не смотрела на меня, как дикая кошка, попавшая в ловушку, – грустно ответил Максим, обнимая меня.

Сердце пустилось в пляс, когда он слегка наклонился, следя за моей реакцией. Решила послать все к