Осторожно – подростки! Инструкция по применению - Маша Трауб

мои предки – балты. Я жгучая брюнетка. Меня часто принимают за свою грузины, армяне, осетины. То есть я похожа сразу на всех и ни на кого конкретно. Но на балтов я точно не похожа. Вася хотел узнать историю семьи. Бабушка опять отделалась каким-то мифом. Вроде как все жили долго и счастливо, а потом умерли в один день. Все предки разом. И только одна мама, то есть бабушка, осталась в живых.

Вася очень впечатлился рассказом, результатами ДНК и решил дальше ничего не выяснять. Как и я в его возрасте, когда хотела узнать, кто мой настоящий отец. Розыски ничем не закончились. По одним документам, моя мама рожала чуть ли не в окопах безо всяких документов, а по другим – в роддоме на Пятницкой в Москве.

Детей эти факты просто завораживали. Они считали, что у них крутая бабушка. Я совсем так не считала, но поддерживала семейную легенду. Дети, особенно подростки, очень любят чудаковатых бабушек и немного сумасшедших дедушек. Те тоже иногда ведут себя как невыносимые подростки: бросают трубки, не отвечают на звонки, закатывают глаза, капризничают и обижаются на весь мир. У них сегодня все плохо, они собираются умирать немедленно, а уже завтра, предварительно доведя до инфаркта собственных детей, бегут на свидание в близлежащий парк с очередным перспективным пенсионером. Когда подростковый возраст детей совпадает с таким периодом у бабушек и дедушек, родителям остается только пожелать терпения.

Моя дочь объявила, что никогда не будет улыбаться, несмотря на то что носит брекеты для прекрасной улыбки, потому что жизнь – это боль. А моя мама в тот же день сообщила, что подумывает о новом замужестве. Я зависла над аптечкой. Валерьянка, пустырник, антидепрессант? Может, лучше сразу выпить яду, чтобы не мучиться? В конце концов открыла бутылку вина. И никто не может меня осудить за этот выбор. Бабушки с матримониальными планами в сочетании с подростками в нервном срыве – та еще адская смесь.

Немая сцена, или Слухи про Ромео и Джульетту

Как заставить подростка читать? Не знаю.

В списке чтения для старших классов по-прежнему значатся и Шекспир, и Гофман, и Хемингуэй, и Сэлинджер.

Как заставить подростка читать Гофмана? Я пользовалась запрещенным приемом. Рассказывала, что в оригинале Машу, Мари, звали Марихен, а Клара, которая встречается в некоторых балетных постановках, была любимой куклой Марихен. Все, что с ней происходило – Щелкунчик, крысы – галлюцинации. Она порезалась стеклом от разбитого шкафа, где хранились ее игрушки, включая Щелкунчика. Подросток не верит? Тогда расскажите ему, что в варианте Золушки от братьев Гримм одна сестра отрезает палец, чтобы втиснуться в туфельку, а другая подрубает пятку. А еще расскажите, что Пушкин писал не только письмо Татьяны Онегину, но и непристойные стихи. Пока подросток их найдет, всего Пушкина перечитает. Конечно, нужно делать поправку на возраст и пол. Мою дочь не впечатлили рассказы про галлюцинации или подрубленные пятки. Современные девочки-подростки знают, что такое эпиляция, брекеты, после которых болит все лицо. А втискиваться в туфельку они вообще не собираются – проблема принца, что он такой абьюзер. Пусть полюбит Золушку в кроссовках. Галлюцинации тоже не вариант. Три раза в неделю такое происходит на физике, когда вообще ничего не понимаешь, то ли спишь, то ли нет. И формулы все такие странные. Да и физичка то возникает за спиной, то исчезает. И вроде только сейчас смотрел на листок с работой, а уже в следующий момент лежишь на полу и ничего не помнишь. Только лицо физички перед глазами. Подростки падают в обморок, как снег в мае. Неожиданно и непредсказуемо. Но регулярно.

Но тут Сима пришла домой явно в возбужденном состоянии.

– Мам, ходят слухи, что в «Ромео и Джульетте» все умерли. Это правда? – спросила она, не успев снять куртку.

– Не стоит верить слухам. Да, они умерли, но не сразу. Сначала долго мучились, – ответила я. – Сразу прочтешь пьесу или посмотришь фильм?

– А что, есть фильм? – удивилась дочь.

– Экранизаций очень много, – ответила я. – А еще есть советский фильм-балет. Джульетту танцует великая Галина Уланова.

– Угу, – кивнула Сима. Кажется, она не собиралась смотреть старый фильм-балет.

– Между прочим, ей было уже сорок пять лет, а она танцевала юную девушку! – воскликнула я.

– А еще какие варианты? – уточнила Сима.

– Если смотреть, то фильм Франко Дзеффирелли. Это классика, – объявил мой супруг, появившись на пороге.

– Это в каком веке снято? – Сима снова закатила глаза.

– В прошлом, конечно же, – радостно подтвердила я. – Но есть фильм с Леонардо ди Каприо!

Дочь посмотрела на меня с тоской. Да, я опять забыла, что это в моей молодости все девочки сходили с ума по Леонардо Ди Каприо, а для нынешнего поколения он какой-то пенсионер.

– Ладно, есть еще экранизация 2013 года, – вспомнила я.

– Кажется, проще прочитать, – вздохнула Сима.

Да, с подростками сложно обсуждать литературу. Особенно школьную.

– Мам, а мне должен нравиться Достоевский? – спросила дочь, обреченно глядя на меня.

– Ну, обычно Достоевский или очень нравится, или совсем нет, – ответила я. – Новый сериал можешь не смотреть, не поможет.

А вот Симина подруга Соня, посмотрев фильм «Пророк. История Александра Пушкина», вдруг увлеклась его творчеством. Ну и ладно, хоть так.

Я вспомнила, как сын Василий, когда был младше Симы, в раннем подростковом возрасте, изводил меня комментариями.

– Мам, а у Льва Толстого было тринадцать детей, представляешь! – объявлял он.

– Нет, не представляю. Очень много, – отвечала я.

– А когда же он ими занимался, если столько писал? Значит, не занимался он детьми! А почему он из дома ушел?

– Это было его решение.

– И его жена отпустила? И ничего не сделала? У него совести совсем не было – бросать жену и тринадцать детей! Вот ушел, простудился и умер, а был бы дома – жена бы его вылечила, – выносил вердикт по Толстому Василий.

* * *

– А кто такая Полина Виардо?

– Женщина, которую любил Тургенев.

– Жена?

– Нет.

– Значит, любовница.

– Васюш, не стоит так заявлять на уроке. Скажи, любимая женщина, муза.

– Что, Елена Юрьевна не знает, кто такая любовница? Тоже мне тайна.

* * *

– Гаршин страдал душевной болезнью, долго лежал в больнице. Покончил жизнь самоубийством. – Василий читал то, что я ему написала для урока литературы, пока он решал задачи по теории вероятностей. – Тогда все понятно. Я вот думал, что очень тяжело придумать историю про лягушку-путешественницу. А если он был сумасшедшим, то все сходится. А что он еще написал?

– Я, если честно, не знаю.