Полуночно-синий - Симоне ван дер Влюхт

поженились, а потом еще сильнее. Не знаю почему, никаких поводов к этому я не давала. Мы не ссорились, я ему не перечила, много работала. – Я хрипловато посмеиваюсь. – Я делала все, чтобы его не злить и не навлечь на себя его гнева, но он все равно меня бил. – В моем голосе сквозит обида, всплывающая каждый раз, когда я вспоминаю о тех побоях, и Маттиас смотрит на меня с участием.

– Бывают такие мужчины, – тихо произносит он. – Но мы не все одинаковы.

– Знаю… – отвечаю я со вздохом. – Беда в том, что этого никогда не поймешь заранее. А когда понимаешь, то уже поздно, ты замужем.

– В следующий раз, если до такого дойдет, тащи негодяя в суд. Ты же знаешь, что бить жену запрещено? Отношения между мужчиной и женщиной Господь задумывал по-другому.

– Ты женат?

– Нет, и не собираюсь. Я хочу путешествовать, повидать мир. Работаю в конторе своего брата. Он торговец и член правления Ост-Индской компании[8]. Самому ему заниматься разъездами неохота, так что вместо него это делаю я.

– И куда ты ездишь?

– В основном в Италию и Норвегию, не дальний свет. Но хотелось бы куда-нибудь подальше. На восток, в Китай и Ост-Индию. Вот тебе разве никогда не хотелось узнать, а что там, на другом конце мира? Какая там природа, как там люди живут?

– С меня бы хватило увидеть, как живут люди за пределами Де Рейпа и Алкмара, – отвечаю я, и он смеется.

Не знаю, в чем дело – может, в располагающей манере говорить, может, в том, как собирается лучиками кожа вокруг его глаз, когда он смеется, или в том, как звучит его голос, – но я придвигаюсь к нему все ближе. Он мне нравится. Очень нравится. И кажется, я ему тоже нравлюсь, потому что он все время наклоняется и мимоходом прикасается ко мне во время разговора. У него очень живая мимика, и я не могу отвести от него глаз. По телу проходит щекотная дрожь, как будто пузырьки воздуха разбегаются во все стороны под кожей.

Вечер переходит в ночь, и мир постепенно сужается до нашего стола, освещаемого трепещущим огоньком свечи. Уже перевалило за полночь, когда я предпринимаю попытку пойти спать. Маттиас вместе со мной поднимается по лестнице. Наверху он смотрит на меня вопросительно. От выпитого вина я потеряла благоразумие, и когда его губы прикасаются к моим, я не отворачиваюсь. Губы у него упругие и в то же время осторожные. Во мне пробуждается желание, и я обхватываю Маттиаса руками. В ответ он проводит рукой по моей спине, затем спускается ниже, а потом опять ведет рукой сбоку вверх.

И лишь когда он тянется к шнуровке моего корсета, я мягко, но решительно отталкиваю его. Он огорченно улыбается.

– Ты мне нравишься, Катрейн. – Его губы у самого моего уха. – Очень нравишься. Я рад, что мы встретились. Надеюсь, вновь увидимся в Амстердаме.

– Я тоже.

– Если вдруг мой брат окажется таким ослом, что не наймет тебя, передай через горничную, где тебя найти.

Я киваю и обещаю, что так и сделаю. Мы снова целуемся, сначала легонько, но потом все более и более страстно. Я опять чувствую, как отзывается мое тело, настолько сильно, что решаю прекратить и отступаю на шаг назад. Открываю свою дверь, улыбаюсь Маттиасу на прощанье и захожу в комнату. Прежде чем я успеваю закрыть дверь, он посылает мне воздушный поцелуй.

– Увидимся в Амстердаме, – говорит он.

Когда на следующее утро я спускаюсь в обеденный зал, еще рано, но, к моему разочарованию, Маттиас уже уехал.

– Он спешил попасть в Ден-Хелдер. Вот, просил тебе передать. – И Мелис протягивает мне свернутый в трубочку лист бумаги.

Рекомендательное письмо. Я кручу его в пальцах.

– А больше он ничего не сказал?

– Сказал искать дом в начале Императорского канала[9] и что он надеется на скорую встречу.

Я немного умею читать: когда я была маленькой, пастор из Де Рейпа открыл читальный класс – он считал, что девочкам важно уметь читать, чтобы они, когда вырастут, могли учить своих детей Закону Божьему. Я бы многое отдала за то, чтобы узнать, что там в письме, но оно скреплено печатью.

– Вы вчера нашли общий язык, – полувопросительно говорит Мелис.

– Да, – с улыбкой соглашаюсь я. – И впрямь. – Притворившись, что не заметила любопытного взгляда Мелиса, я выбираю себе стол у окна.

Позавтракав хлебом с сыром, я прощаюсь с друзьями.

– Мои наверняка встревожатся, когда узнают, что я уехала из Алкмара, – говорю я, обнимая Брехту.

– Мы им всё объясним. Пиши, как только получишь место.

Я обещаю написать, прощаюсь с Мелисом и ухожу. По Длинной улице я выхожу на Минт и к рыбным прилавкам, где толпится куча народу и очень грязно. Пытаясь не поскользнуться на рыбных потрохах, я покупаю себе несколько селедок в дорогу. Потом иду в сторону Затопленной земли и, дойдя до берега Зеглис, не могу скрыть облегчения. Я, конечно, люблю городскую суматоху, но с непривычки мне тяжело.

Вскоре, порасспросив людей, я уже нахожу себе подходящий скиф.

– Но только дальше Харлема я не поплыву, барышня, – предупреждает шкипер. – Из Харлема нетрудно добраться до Амстердама, вы там сможете пересесть на трешкоут[10].

О трешкоутах я уже слышала, но еще никогда на них не плавала, потому что в Алкмаре их нет. Шкипер уверяет меня, что сообщение отлажено идеально. У деревни Халфвег прорыт длинный прямой канал, по берегу которого легко может идти лошадь, тянущая за собой трешкоут.

– До самого Амстердама, – добавляет шкипер.

Я плачу ему те несколько стюверов, которые он просит, передаю ему в руки свой мешок с одеждой и сажусь в лодку. Нахожу себе место между корзинами и ящиками и уютно устраиваюсь на одном из одеял, подготовленных шкипером специально для пассажиров.

Кутаясь в плащ и натянув почти на самые глаза капюшон, я наблюдаю, как Алкмар остается позади. Я еще никогда не уезжала от дома дальше, чем сейчас, и не могу представить, что ждет меня в Амстердаме. Но я знаю лишь то, что отныне мне не на кого рассчитывать, кроме как на саму себя.

Глава 4

Дорога в Харлем занимает весь день. Лишь миновав Бевервейк, откуда мы выплыли на озеро Вейкермер, скиф быстро продвигается вперед. Оставив позади Спарндам, мы вновь долго преодолеваем шлюзы и каналы; радует только то, что Харлем уже видно. День клонится к вечеру, и я чувствую себя изможденной. Когда лодка причаливает у Замкового моста,