Две встречи в Париже - Джоджо Мойес

стройные щиколотки во всем Париже. – И я снова его поцеловала. Он блаженно закрыл глаза. – Я стала твоей в ту самую секунду, когда ты нарисовал мой портрет и я поняла, что никто другой не посмотрит на меня так, как ты. Словно я роскошная женщина, которая не знает себе цены. – Я осторожно вытерла полотенцем его мокрые глаза и нос. – Вот видишь? Тебе совершенно нечего бояться. Я твоя, Эдуард, и душой и телом. И мне странно, что ты еще можешь в этом сомневаться.

Он задумчиво посмотрел на меня, упорный взгляд его больших карих глаз был неожиданно решительным.

– Выходи за меня, – сказал он.

– Но ты же всегда говорил…

– Завтра. На следующей неделе. Как можно скорее.

– Но ты…

– Софи, выходи за меня.

Итак, я вышла за него. Ведь я не умела отказывать Эдуарду.

На следующий день после потасовки в баре «Триполи» я проснулась поздно. Потеряв голову от неожиданного богатства, мы слишком много съели и выпили, да и вообще не сомкнули глаз до зари, забывшись в неистовом переплетении тел, а во время передышки были не в силах совладать с приступами веселья при воспоминании о злобной физиономии Динана. Я с трудом оторвала голову от подушки и убрала упавшие на лицо волосы. Оставшаяся после вчерашнего на столе мелочь исчезла, – должно быть, Эдуард ушел за хлебом. Мне показалось, что я слышу снизу, с улицы, его голос, и я снова предалась счастливым воспоминаниям о вчерашнем вечере, прошедшем для меня в сладком дурмане. Но затем, поняв, что он не собирается подниматься наверх, я поспешно накинула халат и подошла к окну.

У него под мышкой были зажаты два багета, и он беседовал с какой-то потрясающей блондинкой в приталенном темно-зеленом платье-пальто и в меховой шляпе с широкими полями. Должно быть, почувствовав мой взгляд, она посмотрела прямо на меня. Эдуард повернулся и помахал мне рукой:

– Спускайся вниз, cherie. Я хочу тебя кое с кем познакомить.

У меня не было ни малейшего желания ни с кем знакомиться. Мне хотелось, чтобы он поскорее поднялся наверх, хотелось прижаться к нему и осыпать поцелуями. И тем не менее я запахнула халат и, тяжело вздохнув, спустилась по лестнице к парадной двери.

– Софи, это Мими Эйнсбахер. Моя старинная подруга. Она купила у меня несколько работ и позировала для пары картин.

Еще одна? – рассеянно подумала я.

– Примите мои поздравления по поводу вступления в брак. Никогда бы не подумала, что Эдуард… на это способен.

Ее взгляд показался мне неприязненным, да и с Эдуардом она вела себя слишком фривольно, и я вдруг почувствовала себя не в своей тарелке.

– Очень приятно, мадемуазель.

Протянутую мной руку она взяла так, будто это была дохлая рыба.

В разговоре возникла томительная пауза. Два дворника мели улицу с противоположных сторон, дружно насвистывая. Из переполненных сточных канав тянуло гнилью, этот запах лег на старые дрожжи от выпитого вчера вина, меня внезапно затошнило.

– С вашего позволения, – пробормотала я, пятясь к двери. – К сожалению, я не одета для светских бесед. Эдуард, я пока поставлю кофе на огонь.

– Кофе! – воскликнул он, потирая ладони. – Ну что ж, Мими, очень рад встрече. Я скоро приду… прости, мы придем посмотреть твою новую квартиру. Похоже, она действительно шикарная.

Он поднялся за мной по лестнице, весело напевая себе под нос.

Пока Эдуард снимал верхнюю одежду, я налила ему кофе и забралась обратно в постель. Он поставил между нами тарелку, отломал кусочек хлеба и протянул мне.

– Ты с ней спал? – не глядя на Эдуарда, спросила я.

– С кем?

– С Мими Эйнсбахер.

Сама не пойму, почему я спросила; раньше я ничего подобного себе не позволяла.

Он едва заметно покачал головой, словно пытаясь отмахнуться.

– Возможно, – сказал он и, не услышав моего ответа, мрачно посмотрел на меня одним глазом. – Софи, ты ведь знаешь, что до встречи с тобой я отнюдь не был монахом.

– Знаю.

– Я самый обычный мужчина. И до нашей встречи достаточно долго был одинок.

– И это я тоже знаю. Более того, ты мне нравишься таким, как есть. – Я повернулась и поцеловала его в плечо.

Он притянул меня к себе и удовлетворенно вздохнул. Я чувствовала на веках его теплое дыхание. Затем он запрокинул мою голову и посмотрел мне прямо в глаза:

– Моя дорогая жена. Ты должна всегда помнить только одно: до встречи с тобой я не знал, что такое счастье.

Ну и какое мне дело до Мими и ей подобных?! – подумала я, уронила хлеб и закинула на мужа ногу, вдыхая запахи его тела и снова возвращая себе власть над ним.

И я даже почти в это поверила.

И вот в среду, когда мы выходили из мастерской (я торопилась на почту отправить письмо сестре), случилось так, что Мими Эйнсбахер как раз шла мимо, ну и Эдуард, естественно, предложил ей вместе позавтракать. И действительно, какой смысл есть в одиночестве, если можно в компании? Следующая встреча с ней произошла буквально два дня спустя. Был холодный ноябрьский день, я пыталась открыть массивную дубовую дверь на улицу Суффло, а Эдуард тем временем напяливал сикось-накось мне на голову выходную фетровую шляпу. Я хохотала и отпихивала его руки:

– Эдуард, шляпа съехала набок! Прекрати! Меня примут за сумасшедшую!

Его здоровенная рука лежала у меня на плече. Мне нравилось ощущать ее тяжесть.

– Какая приятная неожиданность! Доброе утро! – Мими вырядилась в пелерину мятного цвета и меховое боа, а талия была так туго затянута, что у нее, насколько я могла догадаться, посинели губы под слоем помады.

– Мадам Эйнсбахер. Не ожидала так быстро встретить вас снова.

И моя шляпка внезапно показалась мне до убогости нелепой.

– Мими! Я просто счастлив видеть тебя! – Эдуард выпустил мое плечо и, склонив голову, поцеловал ее затянутую в перчатку руку.

От этого зрелища я внутренне вздрогнула, но затем строго сказала себе: «Ну что за ребячество?! Ведь, в конце концов, Эдуард выбрал именно тебя».

– И куда это вы направляетесь в такой холод? Снова на почту? – Она бережно держала перед собой сумочку. Из крокодиловой кожи.

– У меня встреча на Монмартре с моим дилером. А жена собралась за продуктами.

Я поправила шляпу, внезапно пожалев, что не надела черную, более нарядную.

– Это еще надо посмотреть, как ты будешь себя вести, – сказала я.

– Вот видишь, что мне приходится терпеть? – Эдуард наклонился поцеловать меня в щеку.

– Боже мой! Уж больно она с тобой строга, – скривила губы Мими.

Эдуард обернул шею шарфом и задумчиво уставился на нас:

– А знаете что? Вам двоим стоит узнать друг друга поближе. Софи вовсе не помешает обзавестись здесь подругой.

– Эдуард, у меня уже есть друзья, – запротестовала я.

– Все твои подружки из магазина днем на работе. И живут в Девятом округе. А с Мими ты всегда сможешь выпить чашечку кофе, если я занят. Не люблю, когда ты грустишь в одиночестве.

– Да неужели? – улыбнулась я. – Мне и одной вполне неплохо.

– О, Эдуард совершенно прав. Вы ведь не хотите быть ему обузой. И вы почти не знакомы с людьми его круга. Почему бы мне не составить вам компанию? Оказать Эдуарду любезность. Я буду счастлива это сделать.

Эдуард просиял от удовольствия.

– Вот и чудненько! – воскликнул он. – Две мои любимые дамы на прогулке. Тогда хочу пожелать вам обеим хорошего дня. Софи, дорогая, я вернусь домой к ужину.

Он повернулся и направился в сторону улицы Сен-Жак.

Мы с Мими посмотрели друг на друга, глаза у нее были точно две льдинки.

– Как мило, – сказала она. – Ну что, пойдем пешком?

Глава 3

Площадь Вогезов,

2002 год

Они распланировали, как проведут утро. Ленивый подъем, завтрак в кафе «Гюго» на площади Вогезов, поход по магазинчикам и бутикам Второго округа, возможно, прогулка по набережной Сены с остановкой у букинистического развала. Дэвид исчезнет после ланча, чтобы успеть на встречу продолжительностью часа два, не больше; и пока он будет решать деловые вопросы, она воспользуется великолепным спа-салоном в «Рояль Монсо». Днем они встретятся в баре, чтобы выпить по коктейлю, а затем расслабятся за обедом в местном ресторанчике. И день спасен. Она будет крайне милой. Само понимание. Ведь как ни крути, супружество – это в первую очередь великое искусство компромиссов. Проснувшись, она успела повторить это уже несколько раз.

А затем во время завтрака зазвонил телефон Дэвида.

– Голдштейны, – говорит она, когда он заканчивает разговор. Ее тартин лежит нетронутым на тарелке.

– Планы изменились. Они хотят встретиться со мной прямо с утра в своем офисе возле Елисейских Полей. – Она не отвечает, и тогда он накрывает ее руку своей и говорит: – Мне реально жаль. Это займет самое большее два часа. – (Она теряет дар речи. От обиды на ресницах дрожат крупные горькие слезы.) – Я понимаю. И постараюсь подстроиться под тебя.