Порох непромокаемый: Повести, рассказ. - Александр Васильевич Етоев

Коля взял с собой Шкипидарова и отправился на Калинкин мост. Египетский достался нам со Щелчковым. Я не знаю, как собирался действовать дядя Коля, но нам в помощь выдан был спикосрак, тот самый удивительный коробок, защищающий от любой опасности.

Было уже довольно светло, и дворники в больших рукавицах сметали мусор с тротуаров на мостовые. Редкие в эту пору автомобили проносились по пустынным проспектам. Мы стояли посередке моста и внимательно оглядывали окрестности. Первым встрепенулся Щелчков. Дергая меня за рукав, он показывал на красный флажок, показавшийся над чугунной тумбой. Флажок бойко трепетал на ветру и отовсюду был хорошо заметен. Только появился флажок, как с Лермонтовского, с левого берега, послышался звук мотора. Через минуту тупое рыло угнанного с базы автомобиля замаячило на въезде на мост.

Натужно преодолев подъем, машина быстро двинулась в нашу сторону. Не доезжая середины моста, водитель резко повернул руль. Машина вырулила на встречную полосу и устремилась прямо на нас, прилипших к влажному чугунному парапету.

От страха я зажмурил глаза, думая, что настал конец. Но конец все почему-то не наставал, хотя прошло, наверное, секунд тридцать. Я вслушивался в странную тишину, пахнущую бензином и огурцами. Затем тишину нарушили знакомые голоса и звуки. Тогда я открыл глаза.

Передние колеса машины были от меня в полуметре. Рядом, возле открытой дверцы, стоял дядя Коля Ёжиков. Он ахал и качал головой:

— Понимаю там какой-нибудь камикадзе, у них в Японии все не как у людей. Так ведь наш вроде, и глаза не косят, и костюмчик на нем фабрики Володарского. Эй, приятель, ты там уснул? — Дядя Коля легонько дернул одеревеневшего водителя за рукав. — Ты чего это цепью ноги к шоферскому сиденью-то приковал? Или жизнь уже вконец опаскудела?

— У него вся голова в порошке. — Шкипидаров тоже терся возле машины и совал свой нос в щелку между дверцей кабины и дядей Колей. — Тогда, в садике, такой же голубой порошок брат товарища капитана Немова Любови Павловне на голову сыпал. Он его и на меня сыпал, перед тем как сажал в корыто. И на собаку, и на нашего Тимофея.

— Ну-ка, ну-ка? — Дядя Коля принюхался. — Все понятно, обезволивающая присыпка, та, что делает людей управляемыми. Хитер, однако, был бродяга покойничек. Это надо же, двух зайцев одним ударом: и погубить подводную лодку, и избавиться от свидетеля преступления.

— Так, граждане, нарушаем? — раздался рядом суровый голос.

Заглушив мотоциклетный мотор, усатый милиционер в фуражке не спеша оставил седло и властным шагом направился в нашу сторону. Это был тот самый милиционер, которого мы повстречали на рынке, когда впервые увидели коробок.

— Ваши, граждане, документы.

Веснушки на его круглом носу алели, как на болоте клюква.

Появление представителя власти подействовало на похитителя отрезвляюще. Ухарев ожил, заулыбался, на груди его под распахнутым ватником закачались на волнах лодочки, замахали хвостом русалки.

— С добрым утречком, товарищ Гаврилов. — Он бодро загромыхал цепями. — Как служба протекает как таковая?

На ногах его были валенки, выменянные у Щелчкова на огурец.

— Вы мне это... — ответил ему Гаврилов. — Не по делу зубы не заговаривайте. По вам давно скамья подсудимых плачет. — Он вынул из планшета бумагу. — Ознакомьтесь: «Гражданин Ухарев... возраст... рост... размер обуви... форма носа... Объявлен в розыск по делу об огурцах». Короче, быстро вылезли из кабины и перебрались сюда, в коляску. — Он кивнул на свой мотоцикл. — Раз цепями вы запаслись заранее, значит, можно обойтись без наручников. Ну а вы, — усатый милиционер оглядел нашу разнокалиберную компанию, — вы случайно не соучастники будете?

Я сглотнул и на всякий случай вытащил на свет спикосрак.

— Все в порядке. — Усатый милиционер приложился рукой к фуражке.

Ровно через десять минут уворованная с базы машина вернулась на законное место.

А еще через пятнадцать минут мы стояли на полутемном пирсе и дожидались возвращения «Любовь Павловны».

Глава двадцать седьмая

ПРОЩАЛЬНЫЙ ЗАВТРАК

Испытания прошли на отлично. За один человекочас пребывания подводного корабля в акваториях реки и залива товарищ капитан Немов выполнил следующие задачи: 1) Зарядил аккумулятор машины времени на достаточно долгий срок; 2) с помощью специального хронощупа выловил из недалекого прошлого образец материальной культуры в виде древнего эмалированного ведра; 3) обнаружил на дне залива следы деятельности хомо сапиенс субмаринис, то есть человека подводного — возможно, предка современного, сухопутного.

И главное: товарищ капитан Немов осуществил-таки запуск в будущее первого в мире живого существа, заменив в механизме времени будильники на часы с кукушкой. Этим первым в мире путешественником во времени стал Тимофей Петрович, наше храброе общественное животное. Его даже уговаривать не пришлось, он самолично напросился участвовать в опасном эксперименте и выдержал его, как герой.

После первого короткого испытания товарищ капитан Немов провел несколько более продолжительных, но это уже без нас. Мы учились, а о капитанских делах нам докладывал дядя Коля Ежиков, помогавший товарищу капитану в свободное от дежурства время.

Прошел апрель, наступил май и покатился по направлению к лету. Как-то утром, была суббота, дядя Коля вызвал нас запиской на автобазу. Записку доставил Шашечкин, его верный ученик и помощник. В руке он держал авоську с черным хлебом и колбасой.

— Вы читайте, а я пошел, мне еще ситро покупать.

Лёшка Шашечкин отдал нам листок.

Развернув записку, мы прочитали, что сегодня в полдень товарищ капитан Немов отправляется в далекое плавание и приглашает нас по этому случаю на прощальный дружеский завтрак. Место сбора: камбуз подводного корабля «Любовь Павловна».

«Ровно через 15 минут жду вас на автобазе», — приписано было на обороте.

Глава двадцать восьмая

ЧУДО-ЮДО РЫБА ХЕК

— Есть в океане такая рыба, называется хек. Редко кому удается эту рыбу поймать, но если уж кто поймает, — товарищ капитан Немов лукаво глянул на хозяйничавшую за камбузным столом Любовь Павловну, следя за ее ловкими пальцами, режущими чайную колбасу кружочками и накладывающими их на тарелку с кусками хлеба, — то, считай, что он поймал свое счастье.

— А вы? — спросил Щелчков товарища капитана Немова. — Вы когда-нибудь эту рыбу видели?

— Я? — Товарищ капитан улыбнулся и, подойдя к аквариуму, занимавшему четверть камбуза, легонько постучал по стеклу: — Люба, рыбонька моя, цып-цып-цып!

Из-за жидких мочалок водорослей показались два рыбьих глаза и усеяннная зубами пасть.

— Подожди, красавица, я сейчас...