Агнец. Евангелие от Шмяка, друга детства Иисуса Христа - Кристофер Мур

— Сейчас это делать обязательно? Радость поклонилась.

— Очень сожалею, хозяин, но у нас авария. — Затем повернулась ко мне и залаяла команды — ни дать ни взять римский центурион:

— Тот стол — вон туда: ты что, не видишь? Он стоит прямо на яйцах тигра. Вон те кресла развернуть лицом к двери, они давят на пупок дракона. Повезло еще, что никто ногу тут не сломал.

— Ага, повезло, — согласился я, пыхтя от натуги и пытаясь сдвинуть огромный резной стол. Она что, не могла парочку других девчонок на помощь позвать? Я изучал фэн-шуй уже больше трех лет, но до сих пор не мог засечь ни кусочка этого Ци, ни втекающего, ни вытекающего. Джош смирился с этой неуловимой энергией, списав ее на чисто восточную манеру выражать присутствие Бога вокруг и во всех вещах. Может, конечно, такая мысль и способствовала какому-то его духовному пониманию, но когда дело доходило до перестановки тяжеленной мебели, помощи от нее было примерно как от дрессированных овец.

— Вам помочь? — поинтересовался Джошуа.

— Нет! — заорал, вскакивая, Валтасар. — Продолжим у меня в покоях. — И старый чародей развернулся, зыркая на нас с Радостью. — А нас не следует беспокоить ни при каких обстоятельствах.

Он схватил Джоша за плечо и выволок за дверь.

— Пошпионили, — сказал я.

Радость сверилась с часами Ци и похлопала по шкафчику с письменными принадлежностями.

— Совершенно определенно, вот это оседлало бычьи рога, поэтому его нужно сдвинуть, — объявила она.

— Они ушли, — сказал я. — Спектаклей больше не надо.

— А кто говорит о спектаклях? Этот шкафчик направляет всю инь в коридор, а ян кружит на месте, как хищная птица.

— Радость, хватит. Я знаю, что ты все это сочиняешь на ходу.

Рука с медным инструментом упала.

— Ничего не сочиняю.

— Сочиняешь. — И тут мне пришло в голову сыграть немного на доверии — просто поглядеть, что получится. — Вчера я проверял ян в этой комнате. И он — в идеальном равновесии.

Радость рухнула на четвереньки, заползла под огромного резного дракона, свернулась там в комок и разрыдалась.

— Я для такого не гожусь. Валтасар требует, чтобы мы все это знали, а я никогда ничего не понимала. Если нужна Элегантная Пытка Тысячей Приятных Касаний, то это я могу, если надо кого отравить, кастрировать или взорвать, — всегда пожалуйста, но этот фэн-шуй — просто, просто…

— Дурь? — подсказал я.

— Нет, я хотела сказать трудный. А теперь еще и Валтасар обозлился, и мы никогда не узнаем, что у них с Джошуа. А мы должны узнать.

— Я могу выяснить, — сказал я, полируя ногти о тунику. — Но я должен знать, зачем я это выясняю.

— А как ты выяснишь?

— Я владею способами более изощренными и тонкими, чем вся ваша китайская алхимия и направления потоков.

— И кто из нас теперь сочиняет?

Признаться, большая часть доверия ко мне растаяла, едва я зациклился на уловке «тайные иудейские знания в обмен на сексуальные услуги» — залип до того, что действительно приписывал себе получение скрижалей с Десятью заповедями и постройку ковчега Завета. (А что? Я не виноват. Это Джошуа в детстве никогда не позволял мне играть Моисея.)

— Если я это выясню, ты скажешь мне, что происходит?

Главная наложница прикусила элегантно накрашенный коготок и задумалась.

— А ты обещаешь, что не расскажешь никому? Даже своему другу Джошуа?

— Обещаю.

— Тогда сделай, что сможешь. Но не забывай уроков «Искусства войны».

Я поразмыслил над словами Сунь-цзы, которым меня научила Радость: «Будь коварен до бесформенности. Будь загадочен до беззвучности. Только так получится управлять судьбой своего противника». А посему, тщательно взвесив стратегию, проиграв в голове различные сценарии и отвергнув их, разработав план, казавшийся практически со всех сторон защищенным от дурака, и убедившись, что расчет времени идеален, я приступил к действиям. В ту же ночь, лежа в постели и слыша, как Джош лежит в своей, я призвал на помощь все силы коварства и загадочности.

— Эй, Джош? — спросил я. — Валтасар тебя пежит? — Нет!

— А наоборот?

— Абсолютно нет!

— А у тебя нет ощущения, что он хотел бы? На секунду Джош примолк.

— В последнее время он очень внимателен. И постоянно хихикает, что бы я ни сказал. А что?

— Просто Радость говорит, что если он в тебя влюбится, это нехорошо.

— Конечно, нехорошо, если он рассчитывает на какой-то содомский грех, я тебе прямо скажу. Тогда у нас точно будет сильно разочарованный волхв.

— Нет, все гораздо хуже. Что именно хуже, она не говорит, но это очень, очень плохо.

— Шмяк, я отдаю себе отчет, что ты, наверное, так не считаешь, но с моей точки зрения, пежить Сына Божьего — очень, очень плохо.

— Верно подмечено. Только мне кажется, она имеет в виду то, что как-то связано с железной дверью. Пока я не выясню, ты должен удерживать Валтасара — чтобы он в тебя не влюбился.

— Вот же мирра гнойная, — сказал Джошуа. — Сволочь, сначала выбрал дар что подешевле, а теперь хочет меня отпежить. Твердила мне мамочка: мирра через неделю прокисает.

Я говорил, что Джош терпеть не мог мирру?

Глава 14

Тем временем Разиил оставил все надежды стать профессиональным борцом и возродил амбиции мутировать в Человека-Паука. Решение он принял после того, как я указал ему, что в Книге Бытия Иаков борется с ангелом и одолевает его. Короче говоря, человек побеждает ангела. Разиил упорствовал, что он такого не помнит, и меня так и подмывало притащить из туалета Ги-деоновскую Библию и показать ему это место, но я только-только начал Евангелие от Марка. Если ангел узнает про книгу, я ее потеряю.

Раньше я считал, что Матфей — туфта, поскольку он с рождения перескочил сразу к крещению, но Марк не побеспокоился описать даже рождение. Будто Джошуа уже взрослым выпрыгнул из головы Зевса. (Ладно вам, я знаю, что это плохая метафора, но вы меня поняли.) Марк начинает прямо с крещения — с тридцати лет! И откуда все эти парни понабрались таких россказней? «В баре я как-то познакомился с парнем, который знал другого парня, у которого лучший друг сестры присутствовал на крещении Джошуа бар Иосифа из Назарета, и вот что этот парень запомнил».

Ну, Марк, по крайней мере, упоминает меня. Один раз. Причем совершенно вне контекста, как будто я сидел такой и ничего не делал, а тут подвернулся Джошуа и говорит: пошли