Республика счастья - Ито Огава

Теперь-то я понимала ее куда лучше прежнего. А поняла бы тогда — мы избежали бы той глупой, жестокой ссоры…

Измельчив бутончики лопуха, я покрепче отжала их, выпуская всю воду, и плеснула на сковородку немного кунжутного масла.

Орехи Кюпи-тян измельчила отлично. А ведь когда-то на ее месте была я сама. Стояла рядом с Наставницей и долбила этим пестиком изо всех сил, лишь бы она не сердилась.

Я высыпала нашинкованные бутончики на раскаленную сковороду, и на кухне тут же воцарилась весна.

— Какой аромат! — по-детски восхитилась я.

— Да, запах приятный, — по-взрослому отозвалась Кюпи-тян.

Как же я счастлива, вдруг подумала я. В воскресный день готовить мисо с лопухами на пару с милой маленькой дочкой! о чем тут еще мечтать?

— Обязательно угостим госпожу Барбару, правда же? — предложила я.

И пока я помешивала содержимое сковородки деревянной лопаткой, соловей за окном возвещал о приходе весны.

* * *

А к вечеру того же дня Кюпи-тян заболела.

Воскресный вечер — драгоценное время, когда мы втроем можем поужинать всей семьей. И я, расстаравшись даже больше обычного, нажарила темпуры с лопухами, собранными на склоне горы, и овощами из холодильника. А уже после еды, когда я подала на десерт клубнику, которой угостила нас госпожа Барбара, Кюпи-тян вдруг тихонько пробормотала:

— Меня тошнит…

И уже через несколько секунд исторгла из себя все, что съела.

Мицуро бросился к ней с миской в руках, но было поздно.

«Не отравилась ли она лопухами?» — первым делом подумала я. Но это немыслимо! Японцы едят лопухи уже тысячу лет, и я в жизни не слышала, чтобы ими кто-нибудь отравился.

Мицуро пощупал у дочери лоб.

— У нее жар! Тащи градусник, — скомандовал он.

Только что малышка спокойно ужинала, но теперь обмякла у отца на руках и щеки ее пылали.

Я принесла термометр, сунула ей под мышку. И, пользуясь паузой, наспех протерла испачканный рвотой пол.

Градусник показал тридцать девять и пять.

— Что же делать? — в ужасе воскликнула я.

— Успокоиться! — гаркнул Мицуро, и от неожиданности я тут же притихла. Кюпи-тян испачкала всю одежду. Нужно было срочно переодеть ее, но я была в такой панике, что лишь бестолково суетилась вокруг.

Несмотря на жар, Кюпи-тян все повторяла, что ей холодно, и тряслась от озноба.

— Сейчас мы уложим ее в постель, — ровным тоном сказал Мицуро. — Сегодня воскресенье, и ночь на носу. Посмотрим, что будет утром. И если что, поедем в больницу.

Слушая его команды, я ловила себя на мысли, что все происходит не так, как положено. Мать ребенка семьи Морикагэ должна быть спокойна и тверда, как скала. Но меня хватало лишь на то, чтобы следовать за отцом по лестнице с дочерью на руках.

— Остается только ждать. И лихорадка, и рвота у детей случаются то и дело, — спокойно сказал он, когда мы уложили малышку в постель.

— Я побуду с ней до утра! — только и выдохнула я. Чем еще я могла ей помочь?

— Хорошо, но побереги себя. И тоже поспи. Если свалишься еще и ты, это будет катастрофа.

— Да, конечно… Не беспокойся.

В детстве меня часто лихорадило. Иногда прямо на уроках в школе. И Наставница всякий раз приходила и забирала меня домой. Но даже тогда не была со мной ласкова. Наоборот, видя, как мне плохо, ругала меня на чем свет стоит. В ее понимании, во всех наших болячках и недугах виноваты только мы сами, поскольку плохо следим за собой. Очевидно, больше всего на свете она боялась, что я вырасту избалованной размазней.

Я расстелила свой футон рядом с Кюпи-тян. На случай если вдруг придется вызывать скорую, собрала сумку с ее страховкой, бумажником и сменой одежды, чтобы ничего не забыть впопыхах. Малышка все металась и стонала во сне. Я положила ей на лоб охлаждающий компресс. И, когда она задышала спокойнее, спустилась на цыпочках вниз.

Мицуро прибирался на кухне.

— Спасибо, — только и сказала я.

— Когда Хару-тян впервые залихорадило, мы оба чуть с ума не сошли, — задумчиво проговорил он.

«Мы оба», конечно же, означало его и Миюки-сан. О ней он говорил очень редко.

— И чем тогда все закончилось? — спросила я. Страшно жалея, что не могу увидеться с Миюки-сан и спросить у нее, что мне делать.

— В морозилке не оказалось льда для компресса. Мы поругались, и она куда-то пропала, — очень тихо ответил Мицуро. ― А потом вернулась с огромным брикетом мороженого. Видимо, бегала в супермаркет, но льда так и не нашла… С тех пор прошло всего несколько лет. Но кажется — целая вечность.

За окном было тихо, как во время густого снегопада.

Я взяла чашку, налила для Кюпи-тян питьевой воды.

— Схожу куплю раствор от обезвоживания,― сказал Мицуро.

— Да, хорошо бы, — кивнула я. — И если увидишь бананы, возьми побольше… Бананы укрепляют иммунитет! — вспомнила я очередную мантру Наставницы.

Мицуро отправился в круглосуточный магазин, а я отнесла наверх чашку с водой. Кюпи-тян крепко спала. Хотя я переодела ее совсем недавно, розовая пижамка была вся в поту.

Я взяла сухое полотенце, осторожно отерла ее везде, где только смогла. С какой радостью я просунула бы в ее тело соломинку, чтобы высосать все ее болезни и страдания!

В постель я легла одетой. Спать я не собиралась, но, похоже, все-таки задремала. А когда в очередной раз поднялась и поставила малышке градусник, температура уже сползла до тридцати восьми.

Я заменила бедняжке компресс на лбу, переодела ее в сухую пижаму. Когда снова потрогала ее лоб, тот был все еще очень горячим.

«Держись, Кюпи-тян! — мысленно повторяла я ей. — Твое маленькое тело сражается с невидимым врагом. Но оно обязательно победит!»

Я вспомнила, как однажды попала в больницу с аппендицитом. Примерно в таком же возрасте. Мне сделали операцию, и Наставница впервые не отругала меня.

Выходит, она все-таки различала, когда я могу совладать с болезнью сама, а когда мне одной не справиться? Теперь, оглядываясь назад, я понимаю: еще как различала…

Блуждая в воспоминаниях, я незаметно заснула, уткнувшись носом в футон Кюпи-тян. Когда же снова открыла глаза, она бормотала нечто бессвязное.

— Ну как ты? — негромко спросила я. — Что чувствуешь?

Возможно, ей приснилось что-нибудь страшное, и она прошептала какое-то слово. Потом еще раз.

Я приблизила ухо к ее губам.

— Мама… Мамочка!

Это я расслышала без вариантов.

В первую секунду я сказала