Сомнительные активы - Лика Белая

— Жми, — тихо сказал он.

Её пальцы проворно заскользили по экрану: экспорт, выбор платформ, метки. Опубликовать.

Лена повалилась на спинку кресла, закрыв лицо ладонями.

— Всё. Выпустили джинна. Теперь жди, когда начнёт исполнять желания.

Иван взял телефон. Уведомления ещё не было. Будет. Он это знал так же точно, как знал, что солнце уже взошло, хотя его не видно за тучами.

Он положил телефон экраном вниз на пульт.

— Всё, Лен, — сказал он. — Утро началось.

Глава 35. Привкус пустоты

Пустая пачка из-под «Ролтона» лежала на столе, придавленная графиком прослушиваний. С одной стороны она была потрепана, как будто её кто-то грыз. Рядом валялся пакетик со специями, пустой, разорванный пополам.

Алиса сидела за ноутбуком, в наушниках в пятый раз за утро играл «Шум». Пальцы, липкие от соли, разламывали новый брикет на мелкие, некрасивые кусочки и отправляли их в рот один за другим. Она не смотрела на свои руки, она смотрела на экран.

В первый раз она вообще не поняла, что звучит из динамиков, подумала, что у неё что-то случилось с наушниками или разъемом. Сейчас трек уже не был для неё какофонией. Она слышала детали. Вот сэмпл с того самого ток-шоу, где Иван устроил свой первый скандал. Искажённый, неестественно низкий, но всё тот же едкий, самодовольный тембр ведущего. Дальше, в приглушённом гуле, угадывался текст из статьи «Блеск и нищета» — знакомые фразы, теперь разорванные на слоги и превращённые в причудливый калейдоскоп. Это было похоже на отражение в разбитом зеркале: образ тот же, но собран из осколков, и каждый показывает тебя под новым, уродливым углом. Алиса застыла, слушая, как нарастает этот смятый в плотный ком гул общественного порицания, и как вдруг — резко, без предупреждения — его прорезает один-единственный чистый звук. Пианино? Синтезатор? Что-то хрупкое и бесконечно одинокое.

Алиса поднесла ко рту горсть сухих, изогнутых ломтиков. Последний раз она устраивала такой пир в старших классах, тайком от мамы, помешанной на правильном питании. На столе, рядом с открытой пачкой, лежал её телефон. Выключенный. Она ткнула пальцем в пробел, поставив трек на паузу на какой-то пронзительной чистой ноте. Внезапная тишина после гула оглушала. В ней отчётливо было слышно её собственное дыхание. И хруст.

Алиса посмотрела на свои пальцы, испачканные в желтоватом порошке «со вкусом сыра и бекона». Клавиши ноутбука похоже теперь тоже приобрели этот вкус. На экране, под окном с плеером, был открыт профессиональный форум. В ветке, посвящённой свежим релизам, было 452 комментария к «Шуму» IVAN V.

track_master : Гениально. Буквально. Взяли говно медийное и слепили алмаз. Это не музыка, это акт гражданского неповиновения звуком.

lena_fan : Саунд Лены — божественный. Как она этот гул так упаковала, что он не давит, а структурирует пространство… Респект.

cold analyst : С пиар-точки зрения — шедевр. Но это же не музыка, фигня какая-то. Кто это купит?

anonymous : Купят те, кто устал от гладкого поп-ширпотреба. Это крик. Настоящий.

Алиса закрыла ноутбук не выключая. Как он это сделал без её связей, без её совета, и без её одобрения? И, главное, почему это сделала не она? Восхищение смелостью идеи и гениальностью исполнения вытеснило непривычное для нее чувство — зависть. И обида. Её обыграли на её же поле.

Она слишком расслабилась, начала жалеть себя. Надо собраться. Алиса потянулась к телефону, нехотя включила его. Экран тут же замелькал сотней уведомлений. Пропущенные с неизвестных номеров, сообщения от бывших коллег с двусмысленными «Как ты?». 17 пропущенных звонков от Кати и одно сообщение, отправленное вчера в 23:47: «Ты где? Надо срочно поговорить». Пропущенный звонок от Михаила.

— Вот чёрт! — выругалась она вслух и швырнула телефон на диван.

Тренировка. Как она могла забыть про неё? За три года, что она ходила в зал, она не пропустила ни одного занятия. Она схватила телефон обратно, её пальцы скользнули по стеклу, оставляя жирные следы. Алиса нажала на кнопку вызова. Длинные гудки шли один за другим. Конечно, у него наверное следующий клиент. Она зажмурилась и нервно начала мерить комнату шагами.

— Алиса, доброе утро, — прозвучало в трубке, — Всё в порядке? Ты пропустила занятие.

— Да, — выдохнула она остановившись. — Я проспала. Прости.

— Ты? Проспала? — спросил он недоуменно, — Ты уверена, что всё в порядке?

— Нет. Не уверена. Я сейчас вообще ни в чём не уверена.

— Ясно, — заключил Михаил. — Ты в следующий раз хоть позвони, предупреди.

— Ну уж нет. Больше пропусков не будет. Я итак уже всё пропустила, — слова вдруг полились неудержимым потоком, — Он сделал сам. Без меня. Пока я сидела и детективы смотрела с лапшой. Вот и всё. Вот чем я занималась пока он…

— Стоп. Остановись. Я ничего не понимаю. Ты о чём сейчас? Кто он? Твой Воронцов-младший?

— Ну конечно. Ты новости вообще не смотришь столь?

— Ну почему, смотрю. Топ-менеджер авт-ойл вчера повесился. Наша сборная выиграла. Но ты же не об этом?

— Да причем тут авт-ойл! Ты что, не видел новости про «продюссера-вампира»?

В трубке послышался лязг железа — он, видимо, снова взялся за работу.

— Так это раздел скандалы светской тусовки, нормальные люди туда не заходят. Но судя по тому, что ты тут несёшь, тебе первым делом надо успокоиться. А потом понять, что в мире существуют люди, которые дышат даже если ты им не разрешила.

— Но… — начала Алиса.

— Никаких «но», — перебил Михаил. Его голос стал чётким, как на тренировке. — Повесь трубку. Выпей стакан воды. Большой. Прямо сейчас. И иди прими контрастный душ. Холодно-горячий. Пять минут. После этого, если тебе всё ещё будет что сказать — перезвонишь. Если нет — жду завтра в семь. Без опозданий. Всё.

Он положил трубку, не дожидаясь ответа. Алиса осталась сидеть на полу у дивана и смотрела в темный экран выключенного телевизора.

«Выпей воды.» Это звучало так просто. Алиса с ненавистью посмотрела на свои пальцы, испачканные в жёлтом порошке. Она заставила себя встать. Ноги были ватными. Она дошла до кухни, достала из холодильника бутылку минералки и выпила залпом, смывая привкус «сыра и бекона» ледяной водой.

«Прими душ.» Она машинально дошла до ванной. Сначала полилась ледяная вода — она вскрикнула, но не