Кто не спрятался, я не виновата - Варвара Александровна Шестакова

– Они быстро достроят его, вот увидишь. Сходим вместе.

– Боюсь, это будет уже не то, пропадет его подлинность. Это как с отношениями. Один раз сгорев, никакая реставрация не вернет первозданный вид… Знаешь, мне иногда кажется, что мой муж мне изменяет, – заметила она на удивление буднично, вдруг сменив тему. – Он все время летает в облаках, смотрит как будто сквозь меня. Но почему-то эта мысль меня веселит, раззадоривает. Я иногда представляю его с другой женщиной, своего стеснительного, скромного в отношениях мужа, как он касается ее, и это меня почему-то заводит. Конечно, это моя больная фантазия, я знаю. Кстати, – это «кстати» она произнесла торжественно, с придыханием, – я давно хотела познакомить вас.

– Познакомить меня с твоим мужем? Зачем?

– Ну как. Я хотела познакомить тебя со своей семьей, пригласить тебя в гости. Ты стала так близка мне, что я, кажется, готова поделиться…

– Поделиться мной? – перебила ее Светлана.

– Мне кажется, будет справедливо, если моя семья узнает, с кем я провожу столько времени!

Она, конечно, соврала, ей не хотелось делиться Светланой с кем бы то ни было, но ей хотелось показать немного больше своей жизни, хотелось впустить ее в дом, чтобы стать еще ближе. Она представляла, как они соберутся все вместе в их зале за ужином, зажгут свечи, поставят музыку, она приготовит утку с яблоками и пирог. Эта теплая идиллическая картинка уже несколько дней крутилась пластинкой в ее голове.

– На рождественские каникулы мы уедем, я говорила тебе. Нам нужно вернуться в Россию, остались неоконченные дела, да и дети соскучились по бабушкам.

– Вы поедете в Россию? – Глаза Светланы округлились от неожиданности. – Сколько лет я не была там, сколько лет! В двадцать я поменяла паспорт в консульстве, но так и не съездила. Моя бабушка жила там, тетя, двоюродная сестра – в Петербурге, страшно представить, как он изменился за это время!

– Ты хотела бы съездить в Петербург? Я знаю, что мы сделаем! – Элен соскочила со скамейки и захлопала в ладоши, как ребенок. – Мы съездим туда вместе! Вдвоем! Это будет наше девичье мини-путешествие. Не сейчас, но может, ближе к весне или летом. Там немножко потеплеет. Я покажу тебе город. Не сказала бы, что сильно по нему скучаю, я даже признаюсь тебе, что нередко чувствовала себя там чужой. Я даже не хотела возвращаться сейчас туда, но дети очень просят, и всякие дурацкие дела. Я не была там счастлива, Светлана. – Элен покачала головой и на мгновение погрузилась в неприятные воспоминания.

– А здесь? Здесь ты счастлива?

– Как никогда.

И все оставшиеся дни до нового года они то и дело принимались строить планы, изучать карту Петербурга и отмечать места, обязательные для посещения.

4

Приближающийся конец года, как любой значимый календарный рубеж, порождал в голове Андрея множество вопросов. Он привык подводить итоги – ежемесячные, ежеквартальные, ежегодные. В голове рисовались таблицы и графики: доходы, расходы, чистая прибыль, прогнозы на будущее. Каждая сфера жизни занимала свою графу. Жизнь в Париже налаживалась, входила в свою колею. Дети радовали первыми успехами в школе. Квартира, которую они с Элен арендовали, приняла окончательный вид домашнего очага, пусть пока съемного, но теплого и уже родного. Надо отдать должное, мысленно соглашался он сам с собой, Элен всегда мастерски создавала уют.

Его ювелирные дела шли тоже совсем неплохо. Часть изделий, но в основном камни, им удавалось привезти из России несмотря на запреты. Другую часть закупали на Шри-Ланке и производили готовые изделия уже во Франции. Они стремительно выпустили небольшую коллекцию украшений, врываясь в последний вагон предрождественской торговли, и уже начинали понемногу конкурировать с французскими брендами.

Можно сказать, первый этап эмиграции прошел спокойно и безболезненно. И был лишь один пункт в его жизни, который оставался нерешенной головоломкой, – Люсьен. Природа наградила Андрея чудесной способностью не придумывать проблемы заранее. В отличие от своей жены, тревожной и суеверной Элен, он шел напролом, как Наполеон: ввяжемся в бой, а там видно будет. Это качество не раз помогало ему в делах: он быстро принимал решения, смело рисковал. А кто рискует, тот, как известно, и пьет шампанское. Но вот случайный адюльтер, который он, сам того не понимая как, совершил, внес в его жизнь дополнительную графу. Но это, как ему казалось, была не графа расходов, а графа чистой прибыли. Он, по природе своей человек совершенно не меркантильный, ощущал, как много дают ему встречи с Люсьен.

Первые месяцы он старательно избегал всяких дум о своей неверности. Сама мысль о том, что он обманывает Элен, была ему неприятна, но он ощущал себя пловцом, который попал в обратное течение жизни, и опасная волна уносила его все дальше от берега, не оставляя никаких надежд на спасение. Он старался заполнить свою жизнь так, чтобы не оставалось времени на размышления: днем много работы с перерывами на встречи с Люсьен, вечернее время с детьми и женой.

Он любил, как ему казалось, Элен усталой супружеской любовью; его тянуло к Люсьен, как наркомана, ставшего зависимым по случайной досадной неосторожности. Спасаясь от угрызений совести, он позволил себе как бы разделить свою личность на две части. А что, люди же делят жизнь на работу и личное. Так и его собственная личность была располовинена разделительной полосой: с Элен и с Люсьен. Элен дарила ему чувство стабильности и покоя, чувство домашнего тепла. Люсьен – все остальное.

Но чем меньше времени оставалось до конца года, тем больше он погружался в тяжелые мысли, как быть дальше. Загадочная Люсьен приподняла завесу своего прошлого, и то волей обстоятельств, а не по собственному желанию. Но ее настоящее оставалось для него тайной, тайна манила и притягивала. Каждая встреча, как новая затяжка, вызывала желание увеличить дозу. Каждое ее опоздание на свидание с ним (что было, впрочем, нечасто, Люсьен была скорее пунктуальна) изводило его воображение. Придет – не придет, а что делать, если нет? Но он так боялся потерять ее, что так и не рискнул нанять детектива для слежки или же бросить маячок в сумочку, хотя подобные мысли будоражили его ум.

После ее рассказа о прошлом он бросился искать информацию о ней в интернете. Он вводил в поисковик «Люсьен кинообозреватель», но Гугл выдавал тысячи ссылок, и все они были не о том. Он не знал ее фамилии, он писал Люсьен Долан – но и тут его преследовала неудача, женщины во Франции не берут фамилию