Я больше так не буду - Евгения Владимировна Потапова

так опуститься. — И как он помер? — спросила Инна. — Так новогодние праздники были. Он отмечал, по гостям ходил, видать, или за добавкой, вот и доходился — упал в сугроб, да и замерз. Утром его дворник обнаружил, а уже спасать нечего. Вот так как-то. — А вы ему кем будете? — Я тетка его. Мать-то его померла, сгорела от рака, так потом его и понесло во все тяжкие. Вот теперь думаю принимать наследство или нет, там долги нехилые, да и квартира эта в жутком состоянии. Посчитаю всё и решу, а то, может, и откажусь от такого предложения, а то без штанов останешься. Они вышли с ней из подъезда. — Спасибо вам, — сказала Инна. — За что? — удивилась женщина. — Что рассказали про Кольку. Царствие небесное ему. — Да, а ведь по молодости подавал такие надежды, такой умненький парнишка был, и вот, эх, сгубила его водка. И чего человеку надо было? И квартира имелась, и мозги, и образование, и молодость, всё променял на зеленого змея, — вздохнула тетушка. Она махнула рукой и направилась в сторону остановки. Инка немного постояла около подъезда и побрела за ней следом. Ее кто-то окликнул. Она обернулась и увидела Ленку. Та стояла, прижавшись к дереву, и дрожала. — Привет, Инка. Хорошо выглядишь, — оглядела ее бывшая подружка и собутыльница. — Привет, Лена, а ты как-то не очень. — Болею я, простыла сильно, — Ленка зашлась в тяжелом кашле. — Иди в больницу, — сказала Инна. — Да кому я там нужна, ни документов, ни денег, бомжиха, одним словом. Может, к себе пустишь перекантоваться, пока не вылечусь? По старой дружбе. А? — Куда я тебя к себе пущу? — удивилась Инна. — Я сама живу на птичьих правах. Меня пожить пустили. — Эх ты, неблагодарная, я так за тебя готова была порвать любого. Всегда нам пожрать, выпить и ночлег искала, а ты свалила в неизвестном направлении, никому ничего не сказала. Мы с ребятами даже тебя поминали, думали, что ты померла. — Не померла и не собираюсь, — нахмурилась Инна. — Поищи квартиру, раньше же как-то находила жилье. — Так после Нового года половина наших померла. Кто замерз, как Колька, кто отравился, кого свои же прирезали, а кто и на нары уехал. — В приют тогда иди, — посоветовала Инна. — У меня жилья нет. Приду с тобой — выгонят обеих. — Да ты просто зажралась, — выдала брезгливо Ленка. — Угу, — кивнула Инна. — Выздоравливай. Она развернулась и потопала в сторону остановки. — Инка, ты хоть сотенку дай на лекарство. Я же знаю, что у тебя деньги есть. Сотенку по старой дружбе дай, — крикнула Ленка в спину бывшей подружке. Инна порылась в карманах, вытащила пятьдесят рублей и горсть мелочи. Ленка подбежала к ней, подставила ладони, в которые посыпалась мелочь. — Дай бог тебе здоровья, Инка, не такой уж ты и пропащий человек. Выпить не предлагаю, самой мало. К Петровичу пойду, сама знаешь, он к себе только с гостинцами принимает. Сейчас, может, еще немного рубликов посшибаю около магазина и пивка полторашку возьму с кирпичиком хлеба. — Ты бы от кашля чего-нибудь купила, — покачала головой Инна. — Пиво теплое поможет, — отмахнулась Ленка. — Всё, давай, не хворай. Ленка быстрой походкой побежала в сторону небольшого магазинчика. Инна вздохнула и побрела на остановку. Что-то пьяные истории после всего этого уже не казались ей такими привлекательными.

Глава 45 Там была серость

У Инки разболелась голова. Она еле добралась до дома. — Ты чего такая кислая? — встретила ее тетя Таня. — С бабушкой что-то случилось? — Нет, встретила знакомую из прошлой жизни, — ответила Инна. — Нахлынули старые воспоминания. — В общем, да. — Ты знаешь, человеческий мозг так устроен, что через какое-то время перестает помнить плохое. То есть они как бы есть воспоминания, но они затираются и замещаются приятными. Я вот тоже с этим товарищем на грабли опять наступила. Вот, думаю, были же у нас хорошие моменты, и сам он человек весьма неплохой, уважительно ко мне относится, старается угодить, заботиться. Ну и оправдания ему искала, что дочь сама истеричка, так себя повела. А потом в голове стала копаться, и всякие странные моменты всплыли в памяти. Ладно, чего я тебя загружаю. Инна прошла в кухню, нашла таблетку от головы и запила ее водой. — Как съездила? — спросила ее Татьяна. — Бабулька хочет уехать за город и купить себе там домик, — ответила Инна. — Ну что же, дело хорошее. Дача бойкой старушке не помешает. — Так она хочет уехать туда на постоянку. — И квартиру городскую продает? — Нет, не продает, — мотнула головой Инна. — Чего тогда переживаешь. Поживет чуток в деревне, надоест и назад переберется. Будет летом в качестве дачи использовать. Надо только туда со знающим человеком съездить, посмотреть, как оно там все, чтобы развалину не втюхали. — Как она там жить будет? — Инна, люди везде живут, приспособится. Не понравится, то есть куда вернуться. Так что не стоит переживать. — Она хочет, чтобы я присматривала за ее квартирой. — В смысле приезжала раз в неделю или жила там? — Жила, — вздохнула Инка. — Так в чем проблема? — удивилась Татьяна. — Я не знаю, как жить одной. — Ты можешь ночевать там пару раз в неделю, чтобы соседи видели, что кто-то живет в квартире. Или ночевать у меня пару раз в неделю, если тоска замучает. Я, конечно, к тебе привыкла уже, но всё понимаю. Не до самой же моей смерти нам вместе жить. Телефоны у нас с тобой есть, если возникнут какие-то вопросы, то всегда можно созвониться. Постепенно привыкнешь к одиночеству. — А если нет? — Инна с тревогой взглянула на Татьяну. — Ты всегда можешь вернуться ко мне, — улыбнулась Татьяна. — К тому же, я не особо рассчитывала на то, что твоя бабушка долго проживет в поселке. Не каждый городской житель может привыкнуть к деревенскому ритму. — Посмотрим, — вздохнула Инна. — Есть хочешь? — Нет, я сытая. — Что там за привет из прошлого? — поинтересовалась Татьяна. Инна не стала рассказывать, что специально шла в хату-блату. — Встретила случайно свою бывшую подружку Ленку. Мировая баба была, самая преданная подруга. Вы же с алкоголиками никогда не общались? — спросила она. — Нет, я пила в одиночестве, — усмехнулась Татьяна. — Ну вот, а я пила всегда в компаниях. Так вот, чем ниже человек опускается, тем хуже по характеру становится. Многие положительные черты просто атрофируются. Так вот, Ленка всегда горой за меня стояла, и находила для нас подработки и жилье, и никогда не жадничала и ничего не крысила, и поговорить всегда с ней было о чем, и заступалась за меня, и даже