Дай мне имя - Геннадий Моисеевич Файбусович

Они напишут то, что надо… Я создам тебе идеальные условия для работы. Ты будешь жить на вилле. Прислуга, никаких забот. Отличная кухня. Как ты относишься к антрекоту по-гималайски?»

«Положительно, – сказал поэт. – А что это такое?»

«О! Это невозможно описать словами. Это надо попробовать. Или, может быть, ты предпочитаешь флан из телячьих яиц, индейку по-рыцарски? А как насчёт цыплят монморанси в вишнёвом соусе?»

Вельзевул приоткрыл свою хламиду, небрежно помахивал членом туда-сюда.

«Само собой, и девочки… У нас богатый выбор. А насчёт преисподней, советую не верить всем этим сказкам. Уверяю тебя: здесь не лучше, чем там. Ну как, по рукам?»

И, не выходя из комнаты, гость исчез.

Адам и Ева

Адам познал Еву, но распорядитель медлил, и они могли ещё немного времени побыть в эдемском саду. Как это бывает после первого сближения, они стыдились взглянуть друг другу в глаза.

«Ну как ты?» – робко спросил Адам.

Ответа не было.

«Всё как-то быстро», – заметил Адам.

«Ты очень торопился», – сказала Ева.

«Ты на меня сердишься?»

«Почему я должна на тебя сердиться?»

«Это… так неожиданно».

«Ты думаешь?»

«Ну да. Как-то вдруг».

«Вовсе нет, – сказала Ева. – Я этого ждала».

«Ты? ждала?»

«Ну да».

«Но ведь ты сопротивлялась».

«Немножко. Так полагается».

«Значит, – сказал он, подумав, – ты меня прощаешь?»

Они ещё немного полежали на траве.

«Но это было очень приятно. Тебе тоже было приятно?»

«Я же сказала: ты поторопился. Но ничего. Следующий раз получится».

«Постой, – перебил её Адам, – ты хочешь сказать, что ты не успела… как это называется…»

«Кончить», – пролепетала Ева.

Адам нахмурился.

«Откуда ты знаешь такие выражения?»

«Но ведь ты тоже знаешь».

«Я – другое дело. Я мужчина».

Она проговорила снова:

«В следующий раз…»

«Когда это – в следующий раз?» Адам сидел, положив подбородок на колени.

«Не знаю, – сказала Ева, робко взглянув на мужа фиалковыми глазами. – Можно и сейчас».

«Я сейчас не могу».

«Ну что ж, подождём».

«Скажи… а ты не боишься?»

«Чего я должна бояться?»

«Что ты забеременеешь, чёрт возьми!»

«Нет, не боюсь, – сказала Ева. – Тем более, что ты там не побывал».

Они умолкли. Возможно, это была первая супружеская размолвка.

«Нет, серьёзно, – сказал Адам, – ты в самом деле думаешь, что я…»

«Я бы почувствовала. И к тому же, как тебе объяснить? Я всё ещё девушка».

«Что это значит?»

«Не знаешь, что значит быть девушкой?»

«Нет».

«И я не знаю. Я не могу тебе объяснить, я это просто чувствую. Если говорить откровенно, это меня тяготит».

Она добавила:

«Ты должен меня от этого освободить».

«Ты так думаешь?» – спросил он неуверенно.

«А как же иначе. Ведь я твоя жена. Ты не смущайся. Первый блин комом. Главное – не торопиться».

«Я поражаюсь: откуда ты это всё знаешь?»

«Женщины знают».

«Но ты же первая женщина на земле».

«Собственно говоря, ещё не женщина. Но всё равно. Знание даётся нам от природы. А мужчине надо приобрести опыт».

Адам погрузился в размышления.

«Я думаю, – осторожно напомнила Ева, – уже прошло довольно много времени. Ты любишь меня?»

«Я не знаю, – пролепетал Адам. – Что такое любовь?»

Она не успела ответить, как из-за кустов вышел распорядитель.

Он был в картузе, в дворницком фартуке и держал в руках метлу.

«Закрываем», – сказал он.

Они взглянули на него с испугом.

«Шесть часов. Сад закрывается. А ты, – сказал он Еве, – хоть бы надела что-нибудь на себя, бесстыдница…»

«Дедушка, – покраснев, сказала Ева, – ещё немножко…»

«Ещё десять минут, – твёрдо сказал Адам, – и мы уходим».

Иосиф и жена Потифара

Иосиф сидел над государственными актами, когда вошла служанка с приказом явиться к госпоже.

Супруга главы Управления безопасности возлежала на ложе, в дезабилье. Иосиф отвесил поклон.

«Давно хотела познакомиться с тобой поближе».

Он снова поклонился.

«Присядь. Я знаю, что ты занят, и не буду тебя утомлять околичностями. Вот, – она извлекла из ночного столика папирус, – я только что получила. Доклад коллегии халдеев. Сугубо секретно. Je compte sur votre discretion»[9]

Иосиф наклонил голову.

Египтянка зачитала документ. Согласно расположению светил, у госпожи NN ожидается потомство от Иосифа, сына Иакова, иудеянина, начальника телохранителей, в недалёком будущем – первого советника его небесного величества Фараона.

«Ты молчишь», – заметила госпожа.

«Мадам, – проговорил Иосиф. Разговор продолжался по-французски. – Я весьма польщён. Но…»

Жена Потифара подняла протестующим жестом руку в браслетах и кольцах; он продолжал:

«Я польщён этим предложением, – если я вас правильно понял, – но закон моих предков запрещает вступать в связь с замужней женщиной».

«Мы не в Земле Израиля, – возразила она. – Вдобавок, как ты видишь, такова воля богов».

«Астрология – несовершенная наука. Можно и ошибиться».

Он не посмел добавить, что гороскоп часто составляется применительно к ожиданиям именитого заказчика.

Она усмехнулась.

«Ты очень красив. Согласись, что это тоже немаловажный фактор… Но вернёмся к твоему замечанию о законе. Ты давно у нас и, может быть, кое-что забыл. Я могу тебе напомнить. Ваш закон предусматривает, среди прочих видов сближения мужчины и женщины, сакральное соитие. При этом, как правило, секс по заданию небес совершается по почину женщины… Кстати, – она мельком оглядела себя, – я ведь тоже, как видишь, недурна…»

«Красота моей госпожи не имеет себе равных во всём Среднем Царстве», – сказал Иосиф.

«Ты опытный царедворец. Но я готова принять твой комплимент всерьёз. Хочу добавить к сказанному… Ты сослался на то, что я замужем. Я не стану говорить о моих чувствах к мужу, которого я глубоко почитаю. Не говоря уже о том, что он немолод… Замечу только, что и наш, и ваш закон различают брак земной и небесный. Один совершается по земным, практическим соображениям. В данном случае, государственным. Другой… Не надо их смешивать. Пожалуй, мы слишком скованы пуританскими представлениями о сексе».

Помолчали.

«У меня быд доверительный разговор с его величеством. Его величество дал понять, что он не возражает. Итак?»

Иосиф безмолвствовал.

«Ты прав, – сказала она, – не будем тратить слов. Я составила расписание. Ты приходишь ко мне каждую третью ночь. Муж, как ты знаешь, в это время на работе. Мои рабыни немы, как рыбы в Ниле».

«Хорошо, – сказал Иосиф, – я подумаю».

Рабби Лёв и Голем

Огромный глиняный Голем стоял посреди двора, расставив ноги, развесив ручищи, а маленький реб Лёв Циммерман наблюдал за ним с порога.

«Попробуй ходить», – сказал он.

Великан сделал несколько шагов.

«Прекрасно. Теперь…»

Голем выполнил ещё несколько упражнений.

«Остаётся выучить тебя говорить, – сказал реб Лёв. – Повторяй за мной: