Три поколения железнодорожников - Хван Согён

Ким Хёнсон считал первоочередной задачей проверку организации в Ёндынпхо. Имея слабую базу внутри страны, он думал, что ему необходимо создать собственную сеть, дабы, согласно договоренности с Ли Чэю, распространять в Кёнсоне материалы и способствовать становлению солидарного движения. Наибольший потенциал он видел в промышленной зоне Ёндынпхо, которую именовали Южным Кёнсоном, и в Инчхоне. С Пан Учханом из Ёндынпхо он связался через Чана, молодого человека, который в Шанхае был членом коммунистического союза молодежи, попал в тюрьму, но вышел с отсрочкой приговора. Чан сошелся с Пан Учханом, пока сидел с ним в одной камере. В кёнсонской организации, занимавшейся печатными материалами, состояло около тридцати человек, Чан и Хан Ёок работали в паре. Чан и Хан по очереди контактировали с Ким Хёнсоном и исполняли роль связных. Во второй декаде июля, через две недели после встречи с Ли Чэю, Ким Хёнсон, взяв с собой Чана, приехал в Ёндынпхо, чтобы встретиться с Пан Учханом. Ким Хёнсон велел Чану просто сходить за Пан Учханом туда, где тот жил. Было восемь вечера, миновало время ужина и начинало темнеть. Чан уже несколько раз бывал у Пан Учхана в общежитии, поэтому решительно зашел во двор, где слонялись, мылись, болтали другие рабочие, и прямиком направился в нужную комнату. В летнюю жару все отдыхали в своих комнатах в нижнем белье и не закрывали двери. Пан Учхан тоже лежал полураздетым, но, увидев на пороге Чана, подскочил, накинул на себя рубашку и вытолкал товарища наружу.

– Чего это ты пришел без предупреждения?

– Так безопаснее, разве нет?

Их плановые контакты происходили по вечерам два раза в месяц, в первый и последний вторник. В случае возникновения непредвиденных обстоятельств полагалось заранее сообщать об изменении дня и времени встречи. Пан Учхан обычно уходил из своего района и отправлялся в какое-нибудь малолюдное место, как будто просто погулять. Чан, обогнав его, сказал:

– Он приехал. Пойдемте со мной.

Пан Учхан сразу сообразил, о ком речь. Человек «сверху», очевидно, был посланцем Коминтерна. Пан Учхан молча дошел за Чаном до переулка за заводом «Марубоси». Там, у начала квартала красных фонарей, стоял китайский ресторан. Опытные люди знали, что китайские рестораны в таких вот укромных местах отлично подходят для встреч. Возможно, Ли Ичхоль когда-то встречался тут с Ли Квансу. Все знали, что по будним дням в послеужинное время в ресторане мало посетителей, и полагали, будто там более-менее безопасно, поскольку столы скрывались в кабинках, разделенных перегородками. Сидевший в одной из дальних кабинок Ким Хёнсон встал, как только Пан Учхан и Чан откинули входную занавеску. После того как все устроились, Чан тихо и спокойно представил Пан Учхана и Ким Хёнсона друг другу. Они обменялись приветствиями, заказали еду и выпивку. Когда беседа была в разгаре, какой-то мужчина откинул занавеску и засунул голову в кабинку:

– Ага! Кто это у нас тут? Наслаждается китайской кухней…

Пан Учхан подорвался с места и боднул мужчину прямо в рожу, а Чан, выскакивая из кабинки, пнул его ногой. В панике Чан помчался вдоль кабинок к выходу, Ким Хёнсон – за ним. А Пан Учхан развернулся и побежал в противоположную сторону, где располагались кухня и туалет. Он пронесся через кухню, расталкивая изумленных поваров, выскочил в переулок и тут услышал пронзительный звук свистка. Перемахнул, подтянувшись на руках, через ограду, в которую упирался переулок, пересек двор чьего-то дома и побежал к железной дороге, погруженной в темноту. Под громкие крики окликавших друг друга людей он пересек пути и направился к хорошо знакомой ему дамбе у протоки. Он прекрасно понимал, что ему нельзя было ни возвращаться в общежитие, ни вообще оставаться в Ёндынпхо.

У дверей китайского ресторана стояли трое сыщиков в штатском, и Чан ринулся им наперерез, чтобы дать Ким Хёнсону возможность сбежать. Но сыщики, намеревавшиеся их арестовать, были наготове. Набросившийся на сыщиков Чан, получив удар дубинкой по голове, рухнул как подкошенный, и тут же Ким был накрепко прижат к земле. Сыщики завели Киму руки за спину и защелкнули на них наручники.

– Пан Учхана мы упустили.

Из ресторана вышел мужчина в рубашке, запачканной кровью из разбитого носа, с досады он принялся пинать лежавшего на земле Чана, и другим сыщикам даже пришлось его унимать. Один из сыщиков, похожий на начальника, поддел носком ботинка голову Чана и сказал:

– Упустить Пана было большой ошибкой.

Они начали следить за Пан Учханом несколько недель назад. После того как в прошлом году по всей стране прокатилась волна забастовок, Полицейское управление Генерал-губернаторства втайне начало новое планомерное расследование. Жандармы, отправленные во все полицейские участки, в процессе наблюдения за развитием событий выявляли сотрудников, имевших отношение к стачкам, следили за повседневной жизнью людей, которые привлекались по другим делам и были отпущены. Пан Учхан – который привлекался по делу о стачке, отсидел три месяца, а освободившись, поселился в пролетарском районе и стал работать на улице – конечно, вызывал серьезные подозрения. Выяснилось, что он часто ездил в центр Кёнсона, часто встречался с заводскими рабочими. Молодой человек, откинувший занавеску кабинки и обратившийся к Пан Учхану, на самом деле был помощником полицейского. Среди троих прочих были еще два помощника-корейца и один настоящий сыщик-японец. Японская империя после аннексии Кореи стала наращивать численность гражданской и военной полиции и создала систему привлечения помощников-корейцев. В первые пять лет после Первомартовского движения за независимость конкурс был два-три человека на одно место помощника, к середине 1920-х годов он вырос до десяти человек на место, а к 1930-м годам, несмотря на увеличение набора, – до двадцати человек на место. Эти приспешники японцев по большей части следили за соотечественниками в качестве тайных агентов. Корейцы, окончившие начальную школу и знавшие японский язык, могли, пройдя проверку личных данных, сдать экзамен, поучиться определенное время и получить распределение в полицейский участок или в отряд военной полиции. Но иногда в гражданскую и военную полицию в особом порядке принимали на работу людей, которые показали себя надежными и способными в качестве временных информаторов по отдельным делам. Во второй половине колониального периода таких выходцев из информаторов в полиции постепенно стало больше, чем тех, кого наняли по правилам.

В тот день полицейские совершенно случайно поймали такую большую рыбу, как Ким Хёнсон. Ради того, чтобы следить за Пан Учханом, который имел судимость за нарушение «общественного спокойствия», один помощник, прикинувшись рабочим, заселился в то же общежитие, то есть подобрался к нему совсем близко. Однажды помощник увидел, что к Пану зашел Чан, и потом проследил