Три поколения железнодорожников - Хван Согён

Они долго не ложились, а, сидя на расстоянии друг от друга, разговаривали.

– Вы, наверное, не поняли – тетя иногда видит нашу умершую мать. Вот и на этот раз за ужином она вела себя так, словно мать находилась рядом.

Ичхоль сказал это, просто чтобы поддержать разговор, но Хан Ёок отреагировала неожиданно рассудительно:

– А вдруг так оно и есть? Мать вполне может появляться, беспокоясь о своих детях.

– Мой брат и его жена верят в эти смешные тетины байки.

– А вы почему не верите?

Ичхоль сконфуженно ответил:

– Мы должны верить в науку…

И тут Хан Ёок рассмеялась:

– Просто примите это с теплотой. В мире так много неизведанного.

Ичхоль поразился взрослости слов Ёок. Сам он распрощался с юностью, только когда был арестован и попал в тюрьму, позже он откровенно рассказал о произошедшей с ним перемене своей невестке Син Кыми. Наговорившись, Ичхоль и Ёок выключили свет, и тут Ёок слегка вскрикнула:

– Ой!

Ичхоль спросил ее, что случилось, но Ёок только тихо рассмеялась в темноте. В тот момент, когда гас свет, Ёок увидела, как какая-то женщина шагнула за порог комнаты. Она по секрету призналась в этом тете Магым и изумила ее, упомянув, что женщина вроде бы обладала высоким, как у мужчины, ростом, широченными плечами и крупным телом, лишенным талии. Тетя Магым впоследствии несколько раз говорила Син Кыми, что Хан Ёок наверняка тогда увидела призрак своей свекрови.

Тетя Магым уверилась, что Хан Ёок суждено стать женой Ичхоля и членом их семьи, и через несколько дней отвела ее к Син Кыми. С помощью Ли Ильчхоля, Син Кыми и тети Магым Ичхоль и Ёок нашли жилье. Подумав, что в многолюдном месте им будет безопаснее, чем в уединенном, они сняли двухкомнатный домик в переулке за рядами магазинчиков, которые недавно вытянулись вдоль железной дороги, проходившей мимо поселка Сэнмаль. Это был имевший двускатную крышу скромный одноэтажный домик не в корейском и не в японском стиле – коробочка, каких застройщики много клепали в то время. Впереди предназначенное для сдачи помещение со стеклянной дверью, выходящей на улицу, за ним комната, а дальше, за другой дверью, кухня, терраса и еще одна комната. Безработные супруги могли вызвать подозрения у окружающих, и они подумали, что будет полезно открыть в переднем помещении магазинчик. Посоветовавшись с семьей, решили у родных Пак Сонок брать на продажу тток. Ичхоль приобрел подержанный грузовой велосипед, по утрам загружал его лотками для ттока и ехал к северо-востоку от рынка, в поселок у дамбы. Ичхоль привозил приготовленный на рассвете бабушкой и дедушкой Сонок тток всевозможных видов: сиру-тток, пэксольги, чольпхён, карэ-тток, парам-тток, суль-тток, сонпхён – и выставлял в магазинчике, а Хан Ёок продавала его. Поначалу Ичхолю и Ёок приходилось вечером или даже на следующий день подъедать нераспроданный тток, но через один-два месяца дело наладилось, они обзавелись постоянными покупателями и перестали беспокоиться о пропитании. Тетя Магым с удовольствием отмечала, что братья, как и их мать Чуан-тэк, были не только любителями ттока, но и умельцами добывать пропитание. По воскресеньям в комнате, примыкавшей к магазинчику, для работавших на предприятиях мужчин и женщин проводились встречи читательского кружка. «Орги» с разных предприятий вели свои читательские кружки, в каждый из которых входило по пять-шесть человек, и Ичхоль обеспечивал все кружки поступавшими из центра материалами и декларациями, тем самым объединяя их.

Родственники не знали, когда между Ичхолем и Хан Ёок, которые поначалу лишь изображали супругов, возникли близкие отношения, но догадывались, что мужчина и женщина, проживая в одной комнате, должны были естественным образом сойтись. Однако, сняв с помощью родственников дом, они еще несколько месяцев жили в разных комнатах. Ичхоль занимал комнату, примыкавшую к магазинчику, а Ёок ночевала в дальней комнате за кухней. Однажды на закате после закрытия лавки Ичхоль ушел на встречу, и Ёок осталась дома одна. Она убрала со стола, расстелила постели в обеих комнатах и занялась в своей комнате переписыванием агитационных материалов. Вдруг за спиной у нее раздалось шуршание, дверь комнаты открылась, и на Ёок надвинулась постель. Затем в комнату просунула голову притащившая постель женщина – Ёок однажды видела ее в темноте. Дородная женщина в широких штанах-момпэ и чогори без завязок уверенно шагнула под свет желтой лампочки в тридцать свечей и с улыбкой сказала:

– Вы что это спите в разных комнатах?! Супруги должны спать вместе!

Хан Ёок уже говорила с Ичхолем о его матери, поэтому спокойно ответила:

– Да, конечно. Но мы пока еще не супруги. Просто нам пришлось ими притворяться.

Чуан-тэк рассмеялась и плюхнулась на постель, которую давеча расстелила Ёок.

– Поэтому-то я и принесла сюда эту постель. С сегодняшнего дня спите в одной комнате, вот что я вам скажу! И роди мне внука!

Хан Ёок тряхнула головой и огляделась – Чуан-тэк исчезла, но в комнате осталась принесенная ею постель. В надежде снова увидеть Чуан-тэк Ёок выключила свет и замерла в темноте. Но тем летним вечером никто ее больше не побеспокоил, кроме ворвавшегося в окно свежего предосеннего ветра.

Дом ее семьи стоял на побережье, откуда был виден причал Тхонёна. Это был построенный в форме буквы «Г» традиционный корейский дом с широким двором, где вдоль ограды много лет росли четыре дерева хурмы. Дед Ёок занимался традиционной медициной, и отец унаследовал его дело. Вдруг морское сообщение между провинциями Чолла и Кёнсан стало активно развиваться, причал, к которому раньше подходили только рыбацкие лодки, был расширен, чтобы принимать паромы и грузовые суда, а население порта увеличилось – медицинская практика отца Ёок росла. Он построил во дворе современное двухэтажное здание и принимал пациентов со всей округи и близлежащих островов. На втором этаже было несколько кабинетов акупунктуры, а на первом располагались зал ожидания и аптека лечебных трав. Когда бы Ёок ни зашла в это здание с поручением, в зале ожидания сидели пять-шесть человек, а отец в располагавшейся отдельно аптеке болтал со своими знакомыми. Отец сидел с трубкой в зубах перед ширмой, за которой его помощник измельчал травы и смешивал их. Посреди комнаты стоял большой стол, и вокруг него на подушечках сидели гости – играли в падук [77], пили чай или, если было время обеда, ели лапшу, доставленную из портового ресторанчика. Ёок окончила начальную школу в пятнадцать лет. Хотела продолжить обучение в женской старшей школе в Пусане, но ее отец, как и все прочие почтенные провинциальные жители в то время, полагал, что образование может принести женщине только несчастье. Он твердо верил, что для женщины нет ничего более благоприятного, чем дома