Кто не спрятался, я не виновата - Варвара Александровна Шестакова

банок, таких больших, в которых мама обычно хранит варенье и соленые огурцы. Так, чтобы весь песок, который остался, можно было спасти. Наверное, не нужно маме говорить, она все равно не захочет спасать песок», – пронеслось в ее маленькой голове, и она на цыпочках направилась в погреб, где хранились большие банки с соленьями и заготовками. Пустых банок там не оказалось. Четыре стеклянных ряда поблескивали клюквой, клубникой и черной смородиной. Она осторожно подставила стул и с трудом сняла клубничную банку. Алюминиевая крышка плотно сжимала стеклянное горлышко, но с четвертой попытки она поддалась и выпустила в воздух приторный клубничный аромат. Девочка, окунув в клубнику палец, огляделась. В углу прятался большой медный таз. Она пододвинула его и отправила туда содержимое банки, которое густой рекой потекло на дно. Вслед за ним отправилась и вторая банка. Затем третья, уже черничная. «Ничего, – рассуждала она, – это же все равно варенье».

Освободив четыре банки, она побежала нагружать их песком.

– Ты чего туда-сюда носишься? – выглянула мама из гостиной.

Но ее косички уже мелькали на втором этаже, она аккуратно выстроила банки в ряд и задвинула его поглубже под кровать.

В тот вечер ей было не уснуть. Она все лежала и думала, думала и улыбалась сама себе и темноте, заполнившей комнату. Радость от того, что ей удалось обхитрить старую песочницу, перебивала небольшое волнение по поводу мамы и варенья.

Ранним утром, когда родители еще спали и спал даже соседский петух, а уж он-то никому выспаться не давал, она выскочила из кровати и потянулась за банкой. Банки были пусты, как пусты были и ведерки. Рядом стояли пустые формочки. Без единой крупицы на дне. Никаких признаков вчерашнего песка. И даже на липких от варенья стенках не прилипло ни песчинки.

7

Под вечер 31 декабря она медленно воскресла: натянула джинсы, свитер и пуховик. Лихорадка отступала, холодильник был пуст, впервые за насколько дней она ощутила страшный голод. Светлана вышла из дома – город гудел и гулял. Снова выпал снег, он приятно похрустывал под ногами. В конце улицы за поворотом свистел фейерверк. «С Новым годом, мадемуазель», – прокряхтел плохо одетый и дурнопахнущий, с бородою во все лицо, старичок-бездомный, когда она прошла мимо его поста – огромной коробки, заваленной старым тряпьем. «С Новым годом!» – ответила она и бросила ему всю мелочь, что залежалась в кармане куртки.

Она перешла дорогу, толпа молодых людей преградила ей путь: «С Новым годом, красотка, куда идешь?» И под всеобщее улюлюканье стали махать руками, зазывая ее с собой. «Иду куда глаза глядят», – ответила она им по-русски. «Ох, да она иностранка», – разочарованно выдохнула толпа и расступилась, не желая усложнять себе праздник.

Светлана дошла наконец до своей цели – «Carrefour express» – и вошла в супермаркет. Корзинка быстро наполнилась самым необходимым: она положила туда кусок сыра, маленькую банку фуа-гра, багет и бутылочку шампанского на одного.

Молодая продавщица на кассе с блестящим, украшенным оленями ободком на голове неспешно пробила товары, протянула ей чек и следом ведерко, заполненное серебристыми бумажками: «Сегодня дарим всем предсказания на год! Тяните любое!» Светлана запустила руку в ведерко, трижды провела кистью по кругу, перемешивая пророчества. Бумажки из фольги были приятно прохладные и скользили по пальцам. Она вытянула одну и, не разворачивая, сунула в карман. Сначала хлеб, потом зрелища и предсказания.

Выйдя из магазина, Светлана достала багет, он был испечен с утра и к ночи успел подсохнуть. Она делала так всегда, с детства, – откусывала верхушку, хрустящие крошки рассыпались по сторонам. Так и сейчас – откусила дважды, смахнула рукой крошки с губ. Желудок, голодавший несколько дней, неприятно заныл от сухомятки. Светлана опустилась на скамейку, открыла баночку с гусем на крышке и зачерпнула багетом плотную массу. Ей было холодно и вкусно.

Никогда еще она не встречала новый год на скамейке. Ей стало вдруг так смешно, она истерично расхохоталась, запихнула багет обратно в сумку и пошла в поисках такси. Все-таки как встретишь новый год, так его и проведешь, говорила когда-то ее бабушка. Светлане совершенно не хотелось проводить следующий год в таком духе.

Несколько машин на стоянке стояли рядком, она выбрала третью, просто интуитивно, ей нравилось число три.

– К Елисейским Полям, – сказала она темнокожему водителю средних лет с большими добрыми глазами, когда он приоткрыл окошко.

– Не очень-то оригинально, мадемуазель. – Водитель издал скомканный смешок. – Все сейчас туда. Там все перекрыто, мы подъедем сбоку.

– Я уже достаточно соригинальничала в этом году, – ответила она, садясь на переднее сиденье. – Можно уже и заземлиться.

Ремень безопасности неприятно сдавил грудную клетку, она попробовала оттянуть его рукой от груди.

– Отстегните его к чертовой матери, если хотите, – предложил таксист.

– Неужели можно? – Светлана уже сто лет не садилась впереди, в такси она всегда предпочитала заднее сиденье, где можно усесться расслабленно и не вступать в контакт с водителем, но после нескольких дней полного одиночества она ощущала нехватку человеческого общения.

– И все-таки как же безопасность? – вот и предмет разговора был найден.

– А, – махнул рукой афроамериканец. – Вы посмотрите, как все еле движется, плетемся еле-еле. Большая удача, если доберемся до Полей к полуночи. Вы же хотите к Арке?

– Конечно. Я же сегодня сама оригинальность. А вы думаете, не успеем? – Перспектива опоздать в новый год не очень-то радовала Светлану, она вытащила телефон из кармана, чтобы взглянуть на время.

Экран телефона залепили сообщения с новогодними поздравлениями от студентов, знакомых, поздравительные рассылки от магазинов. Она принялась удалять их, всплыло сообщение от Элен:

«С Новым годом, дорогая! Пусть все пути нам будут открыты!»

«Спасибо. Люблю тебя», – ответила она кратко. Светлана хотела добавить еще, что увы, дороги, которые мы выбираем, не всегда выбирают нас, и уже даже начала печатать, потом рука дрогнула. Машина дернулась. И она стерла всю строчку.

– Нет, ну куда они все прут? – возмущался водитель. – Как будто у них нет домов. Вот куда нужно ехать в канун нового года?

– Как куда? Все едут в новый год. Весь старый они торчали дома.

– Моя бы воля, я бы остался дома, вышел бы на балкон и медленно курил, глядя сверху на все это безумие. Знаете, так, с видом бога, – он рассмеялся, – и посыпал бы всех пеплом.

– Вы уже делали так когда-нибудь? Оставались дома на тридцать первое?

– Нет, моя жена считает, что глупо упускать такой куш, в Новый год же другие тарифы.

– А где сейчас ваша жена?

– Ха, – усмехнулся водитель, – наверное, стоит на балконе и курит. Глядя на