Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

соленый чай, молча слушая непонятный разговор. Хозяйка тем временем сноровисто достала исходящее паром мясо, разложила его гостям на глиняные блюда, водрузила посередине стола поднос с пресными лепешками. Мужчины достали ножи и стали есть мясо. Когда насытились, Юсупов начал расспрашивать старика о водоемах, о жизни в степи и выяснил, что воду лучше набрать в емкости сейчас, потому что дальше будут снова пески до самой Хайлархэ – так они называли Аргунь. Узнал старший лейтенант и то, что монголы крепко недовольны непомерными податями, которыми обложили их японцы, и воевать с русскими не хотят.

Засиживаться в юрте долго не пришлось – подтянулась техника передового отряда. Юсупов доложил комбату Левченко о первой стычке с противником и ликвидации пулеметного гнезда. Пленных японцев передали в комендантскую роту.

* * *

К исходу дня армейский разведдозор внезапно атаковал врага, уничтожил охрану и захватил мост через Аргунь севернее Хайлара. Отряд переправился через реку и остановился на ночевку в долине Бурхаг. В вечерних сумерках выделялись крытые кузова машин, треугольники палаток. Нагретый за день воздух горчил и терпко пах полынью, соляркой, горячим железом. Солнце ушло за горизонт, и жара уступила место прохладе. Дышать стало легче. То тут, то там дымились кухни. В ожидании ужина бойцы повалились на траву. Кто-то переобувался, вытряхивая из сапог вездесущий песок, кто-то приводил в порядок оружие. Сидеть спокойно не давал назойливый гнус. Баир молча встал и исчез в темноте. Вернулся, держа в руках сухие коровьи лепешки и охапку травы. Вскоре от небольшого костерка потянулась струйка дыма.

– С ума сошел! Нам сейчас дымом все глаза выест, – возмутилась Антонина, пересаживаясь на подветренную сторону.

– Придется потерпеть, товарищ лейтенант, иначе завтра от укусов все лицо распухнет, – возразил Баир.

Довод оказался убедительным, и возмущения стихли. Вскоре белая тонкая пелена от дымокуров застлала всю долину, комары и мошка исчезли.

– Где кизяк добыл? – спросил Лешка, держа ногу на весу и аккуратно наматывая портянку.

– По дороге заметил стоянку скота. Там полно этого добра. – Баир выхватил из огня уголек, перекатывая его на ладони, прикурил.

– Видно, крепкий орешек этот укрепрайон, – задумчиво глядя на огненные всполохи на краю потемневшего неба, произнес сержант.

– Разгрызем, вон сколько техники нагнали, – беспечно ответил Баир и, принюхавшись, добавил: – Кажется, кашей запахло.

Бренча котелками, Цыренов поспешил к полевой кухне. Лешка достал из кабины полуторки свой котелок и направился следом за ним.

– Интересно, где сейчас капитан Мамаев и ребята? – задумчиво спросила Фрося.

– Наверное, поджидают нас в Хайларе.

– Как же они опередили нас?

– Наивная ты, – усмехнулась Антонина. – Не просто же так они ушли накануне наступления. Скорее всего, их переправили за кордон.

– И Анастасию Викторовну?

– Выходит, и ее тоже. Только нам об этом лучше не знать. Стели плащ-палатку, Баир с Алексеем ужин несут.

Повар сварил ужин на совесть. Рассыпчатая гречневая каша была хорошо сдобрена тушенкой. Лешка разлил всем в кружки водку из фляжки и сказал:

– Давайте не чокаясь, за ребят, что погибли сегодня. Пусть им эта земля будет пухом.

Фрося, глядя, как на дне железной кружки плещется водка, не выдержав, произнесла то, что мучило весь день:

– Я понимаю, что эта война правильная и справедливая и врага надо разбить. Но когда гибнут ребята, которые остались живыми на такой страшной войне, это все равно нечестно, бесчеловечно и жестоко.

– Смерть вообще несправедливая старуха, Синица, – мрачно ответил Лешка и выпил содержимое кружки в два глотка.

Глава 17

Передвижной отряд армии

Наступление началось, на удивление, буднично просто. Не гремели орудия, не выли бомбардировщики, не было встречного огня противника. Командир полка Харченко поставил задачу, прозвучала команда: «По машинам!» и стрелковая рота старшего лейтенанта Васильева, запрыгнув в кузова грузовиков, обтянутых брезентом, тронулась в дорогу. Впереди дымились в сизом мареве маньчжурские сопки, обожженные до бурого цвета ярким солнцем, а между ними расстилались широкие пади, поросшие белесым ковылем. До самого вечера ехали без особых приключений, лишь мучили жара и бездорожье. Порой приходилось выскакивать из машин и выталкивать застрявшие в песке грузовики, подкладывая под колеса камни и обломки деревьев. К вечеру показалась мерцающая в сумраке лента Хайлархэ. Возле первого моста через реку японцы сопротивления не оказали, и машины двинулись дальше по извилистой грунтовке с зажженными фарами. На фоне ночного неба показалась двугорбая сопка, южный склон которой упирался в реку. Росший вдоль шоссейки кустарник раздвинулся, открывая широкий плес и железобетонный мост. Неожиданно и оглушающе громко в ночной тишине прозвучали орудийные выстрелы. Первый же снаряд попал под колеса головного грузовика. Машина подпрыгнула, кабину развернуло, из развалившегося кузова посыпались люди и кинулись в прибрежный кустарник. Следующий выстрел пушки попал во второй грузовик, тот вспыхнул, освещая солдатские фигуры, хаотично мечущиеся на фоне пламени. Колонна успела остановиться и спрятаться за густым кустарником. Стрельба прекратилась так же неожиданно, как и началась. Противник не хотел обнаруживать свои огневые точки, выжидал.

– Санита-ар! Сестра-а! – донесся крик со стороны подорванных грузовиков. Васильев выскочил из кабины и бросился к горевшим машинам. К счастью, его взводный не ударился в панику и уже начал эвакуацию раненых. Тех, кто мог идти, бойцы, поддерживая с двух сторон, уводили в темноту, лежачих волочили на плащ-палатках.

– Какие потери? – спросил Васильев у санинструктора.

– Шестеро раненых, тяжелый один. Убит водитель передней машины.

– Товарищ старший лейтенант, вас требует к себе командир полка, – громко сказал подбежавший к ротному посыльный.

Офицеры собрались возле газика подполковника. Развернув на сиденье оперативную карту, Харченко[87] проводил совещание:

– Полк столкнулся с глубоко и тщательно подготовленной эшелонированной обороной японцев. Капитан Черненок, ваша задача – сосредоточиться на юго-восточных скатах горы Оботу, прикрыть дорогу на мост и вести борьбу со снайперами противника.

Заметив в толпе офицеров запыхавшегося от бега светловолосого, с быстрыми, выразительными глазами командира первой роты, Харченко спросил:

– Старший лейтенант Васильев, это ваши машины попали под обстрел?

– Мои, товарищ подполковник.

– Потерь много?

– Шестеро раненых, убитых один. Раненые эвакуированы, помощь оказана.

– Передаю под ваше командование противотанковую батарею и три танка Т-34. Приказываю овладеть переправой к двадцати трем часам, закрепиться на южном берегу и удерживать мост.

– Есть занять мост, товарищ полковник. – Ротный поднес руку к фуражке.

Подполковник поискал глазами среди столпившихся офицеров командира третьего батальона и, увидев высокого загорелого Левченко, сказал, подсвечивая карманным фонариком карту:

– Илларион Андреевич, ты со своим батальоном, танковой ротой и самоходным артиллерийским дивизионом перейдешь мост и займешь к восьми утра плацдарм на южном берегу. Дополнительную задачу получите уже после переправы. Докладывать мне о продвижении ваших частей каждые