Плод пьяного дерева - Ингрид Рохас Контрерас

Но я делала все это автоматически. Я ничего вокруг не замечала и ждала появления Петроны, представляя, как она ползет к нашему дому вся в крови. Мальчишки из других частных школ нам свистели, в основном Кассандре, конечно. На углу стояли шестеро ребят из нашей школы и еще восемь «чужаков». Кассандра притворилась, что не обращает на мальчиков внимания, но на самом деле тайком посматривала в их сторону. Она поправила розовые очки, сползшие на переносицу, и расшагивала, покачивая бедрами. Заметив, что она отвлеклась, я встала в сторонке и прислонилась к воротам. Мне было и страшно, и интересно. Я вдруг пожалела, что Иса и Лала садились в школьный автобус в другом месте; мне захотелось их увидеть. Уж кто-кто, а близняшки смогли бы убедить меня, что бояться нечего, а остаться одним на незнакомой улице – это целое приключение.

Раньше мы с Кассандрой покидали пределы нашего квартала только на школьном автобусе или с мамой, и еще нам разрешали ходить через дорогу в магазин за сладостями. Кассандра знала маршрут до школы наизусть и знала все окрестные улицы, но дальше школы мы никогда не ездили.

За широкой проезжей частью стояла скобяная лавка, телефонная будка, обшарпанное здание с облупившейся краской, виднелись зеленые верхушки деревьев и крыши других зданий, а дальше был огромный незнакомый город. Я встала у сосны и запустила пальцы в веточки. Охранник не сводил с нас глаз, а потом подъехал автобус.

– Будь рядом, – скомандовала Кассандра. Мы встали в конец очереди, и, когда первые ученики пошли на посадку, мы отстали и побежали за автобус; там присели на корточки.

Кассандра заглянула мне в глаза:

– Готова?

Я кивнула. Было еще темно. Я дрожала от предвкушения.

– Бежим!

Мы бросились прочь от автобуса, который как раз поехал, и юркнули за мусорный бак. Прижались к земле и стали ждать. Автобус прогрохотал мимо. Кассандра высунулась из-за бака и оглянулась на меня через плечо. Моргнула и усмехнулась:

– Гляди-ка, наш охранник опять читает свою газету.

Мы показали друг другу поднятые вверх большие пальцы.

Нужно было куда-то идти. Пригибаясь и прячась то за припаркованной машиной, то за фонарным столбом, мы двинулись вдоль улицы. Быстро пробежали мимо парнишки, который вез мусор на самодельной тележке, а потом решили перейти дорогу. Миновали магазины, куда нам разрешали ходить, – магазин сладостей и винный (там мы покупали воду и соки), – и встали отдышаться у булочной. Я взглянула на невидимую границу, отделявшую нас от неизвестной территории. С нашего места просматривался почти весь район, и я впервые осознала, какой он большой. Ряды сосен и высокий чугунный забор тянулись примерно на пять кварталов.

Кассандра сказала, что нам надо придумать убедительную историю на случай, если кто-то из взрослых спросит, почему мы не в школе. Мы решили сказать, что в школе был взрыв. Да, рядом со школой взорвалась машина, поэтому всех учеников раньше времени отправили по домам. И мы, естественно, испытали сильный стресс. Мы видели, как мальчику оторвало голову, и та покатилась по земле, а из шеи бил кровавый фонтан, забрызгивая стены и тротуар. Это придумала я, и Кассандра закатила глаза. «Вот не умеешь ты остановиться вовремя», – сказала она и велела ничего не говорить про мальчика и его голову.

Она отряхнула юбку и подтянула гольфы.

– И что теперь? – спросила я.

Кассандра ответила, что Петрона, скорее всего, придет в одиннадцать, как обычно, но надо дежурить у дома с девяти. Нам нужно будет отыскать место для слежки. Мама наверняка сразу бросится допрашивать ее, и мы быстро проберемся в дом, чтобы подслушать их разговор, по возможности от начала до конца. Я кивнула, а сама задумалась, смогу ли защитить Петрону, не выдав ее тайну, а заодно и наше присутствие, если мы будем стоять под дверью.

– Одна проблема – это только через три часа, – сказала Кассандра. – Сейчас шесть утра, торговый центр открывается в семь, игротека – в восемь; нам нужно убить еще час.

– И чем займемся?

– Можно зайти сюда и выпить кофе с пирожным, – ответила она.

– Ты уверена? Мы даже не знаем, кому принадлежит эта булочная! – воскликнула я.

– Это просто булочная, Чула.

Кассандра сверилась с наручными часами и толкнула дверь. Над головой звякнул колокольчик. Я облегченно выдохнула, увидев за прилавком пожилую женщину. На ней был черный фартук, и она месила тесто.

– Буэнос диас, – сказала женщина и вернулась к своему занятию.

В углу сидела парочка и держалась за руки. Я приготовилась снять рюкзак, но тут увидела, что это Петрона и ее парень. Кассандра преградила мне путь рукой; мы замерли.

Убедившись, что Петрона цела и не в крови, я испытала облегчение, но испугалась, увидев ее парня. Зачем он опять пришел, почему ошивается так близко к нашему дому? Мы попятились. Если мы сейчас уйдем, нам придется открыть дверь, и колокольчик снова звякнет. Я повернулась к Кассандре, надеясь, что сестра подскажет, что делать, но она таращилась на Петрону.

На Петроне было твидовое пальто, верно принадлежавшее ее парню. Я съежилась, стараясь стать невидимкой. Я и забыла, что он такой здоровяк. Одна шея была шире моей ноги. Правда, он казался милым, когда держал Петрону за руку. Он смотрел на нее с таким же выражением, что было на лице мужчины, который однажды присвистнул мне вслед на улице, а мама крикнула ему: «Педофил!»

Надо было убираться. Кассандра не знала, что это парень Петроны, и не знала, что тогда, в Холмах, он наставил на нас руку, изобразив пистолет. Я потянулась к двери. Повернула ручку. Колокольчик, конечно же, звякнул.

Петрона подняла голову, обернулась и, вскрикнув, свалилась с табурета. Ее парень тоже вскочил.

Кассандра вышла вперед, закрыв меня собой:

– Кто это?

Парень метался между Петроной и нами, как боксер на ринге. Все пошло совсем не так, как мы задумали.

– В школе был взрыв, – выпалила я, и Кассандра пнула меня локтем.

Петрона наклонила голову и вопросительно посмотрела на меня, а потом спросила вслух то, о чем подумала:

– Вы что, школу прогуливаете?

Я заглянула за плечо Кассандры; парень Петроны с трудом сдерживал смех и старался на нас не смотреть.

– Кто это? – повторила Кассандра.

– Его зовут Воробей, – ответила Петрона и выпрямилась. – Он мой друг. – Она уперла руки в бока твидового пальто; руки тонули в рукавах. Пальто было сшито совсем на другую фигуру: плечи были вдвое шире, чем плечики Петроны, рукава сборились на запястьях и скрывали ладони.

– Это ее парень, – сказала я.

Воробей посуровел, но потом рассмеялся. Попрыгал