Плод пьяного дерева - Ингрид Рохас Контрерас

грузовик с водой, как испуганное стадо, люди толкались, чтобы первыми получить воду. Грузовик покачивался, как лодка на волнах. Двое мужчин в комбинезонах бегали по мосткам, пытаясь сохранить равновесие. Носились взад-вперед со шлангами, направляя струи в контейнеры.

При виде этого бурления у меня закружилась голова, и мне пришлось прилечь.

Мама с Кассандрой вернулись лишь через несколько часов, а я тем временем нашла мамин ежедневник, где был записан телефон Петроны. Набрала номер, но это оказалась аптека.

– «Фармасия Агилар», чем могу быть полезен?

Я лежала на диване с закрытыми глазами.

– Вы знаете девочку Петрону?

– Хотите оставить ей сообщение или послать за ней?

Я открыла один глаз, впечатлившись таким сервисом. – Послать. – Странно, что звонки Петроне поступали через аптеку. Я собралась спросить, все ли жители инвасьона пользуются таким способом передачи сообщений, но передумала и добавила: – Передайте, что звонит сеньора Альма.

Послышался глухой стук, словно трубку положили на прилавок. Как сквозь вату долетали приглушенные голоса и далекий звон кассы. Меня сморила дрема, и я уже чуть не уснула, когда в трубке раздался голос Петроны:

– Алло? Сеньора Альма?

– Это ты! – Я села.

– Чула! – Петрона на миг замолчала. – Откуда у тебя этот номер?

– Петрона, слушай: рядом с нашим домом взорвалась машина. Окно в моей комнате лопнуло и разлетелось осколками.

– Что? Ты цела? Ты не пострадала? Кто-нибудь рядом есть?

– Никого, – ответила я. – Никто за мной не смотрит. Мама с Кассандрой ушли за водой. – Петрона, кажется, встревожилась. Я улыбнулась. Мне удалось передать ей потрясение от своего недавнего соприкосновения со смертью, и я почувствовала себя лучше. – Смерть была совсем близко, – произнесла я вслух, словно сочла нужным пересказать Петроне свой внутренний диалог.

– Чула, когда вернется мама?

– Не знаю, я, наверное, сейчас буду спать, а ты когда к нам придешь?

– В среду, – ответила она.

Отодвинув трубку от уха, я сказала: «Ну ладно, пока, я буду спать» – и повесила трубку.

Когда мама с Кассандрой пришли, я узнала, что воды нам хватит всего на день. Кассандра тяжело вздохнула.

– А скоро починят трубы? – спросила я, и мама закусила губу.

Она позвонила папе в Сан-Хуан-де-Риосеко, рассказала о случившемся и спросила, что нам делать. Папа, кажется, кричал. Из услышанного я поняла, что он возвращается в Боготу и хочет, чтобы мама поехала в магазин и купила воды. Папа позвал меня к телефону.

– Как твои …ла, дет…? – спросил он.

Как …ла? – спросил второй папа.

Я накрутила телефонный провод на палец.

– Все у меня хорошо, папа.

– Я скоро …нусь, Чула.

Я ско…

Я опять уснула. А когда проснулась, был уже вечер, и мама сказала, что в магазине творится черт-те что.

Весь квартал остался без воды, люди озверели.

– Вот все, что удалось купить, – на столе стояла бутыль в один галлон.

Я боялась засыпать одна, и Кассандра сказала, что я могу опять переночевать в ее комнате.

На чердаке мы легли на ее кровать, и она направила луч фонарика в потолок. Я рассматривала трещины в потолке, а Кассандра рассказала, что, когда они с мамой дошли до ворот, где стоял грузовик с водой, она потерялась. И ей пришлось самой встать в очередь за водой – это был самый взрослый поступок, который она когда-либо совершала.

– Как ритуал посвящения, знаешь? – сказала она. Трещины на потолке напоминали тонкую молнию в грозовом небе. Линия разделялась натрое и снова сходилась в одну. – Теперь я другой человек, – продолжала Кассандра. – Понимаешь, да? Я кое-что пережила. – Она подождала и добавила: – Тебе не понять.

– Что значит «мне не понять»? – Я повернулась к ней. – Надо мной стекло разлетелось!

Кассандра выключила фонарик.

– Это другое.

Она пошевелилась в кровати, а мои глаза постепенно привыкли к темноте. Я уже различала силуэты. У меня тоже был фонарик, я включила его и направила на стену. – Кассандра…

– Что?

– Когда я сегодня проснулась, я кое о чем подумала.

– О чем?

– Бывшая нацистка – самая богатая в нашем районе?

– Да.

– А что, если эта бомба была для нее? По телевизору говорят, что партизаны закладывают взрывчатку в автомобили около загородного клуба или какого-нибудь здания, потому что туда ходят богатые. Что, если все это случилось из-за нее?

Кассандра на секунду задумалась. Потом села.

– Чула, впервые в жизни слышу от тебя что-то умное.

– Серьезно?

* * *

Наутро мама поехала по окрестным магазинам в поисках воды, а мы с Кассандрой позвонили Исе и Лале и пригласили их в гости. Их тоже не пускали в школу из-за взрыва. И у них тоже разлетелось окно в комнате, а осколки чуть не попали в собаку. Мы сказали, что есть одно дельце, и велели принести питьевую воду – мол, каждый пьет свою. Потом взяли простыни и диванные подушки из гостиной и построили шалаш на чердаке. Свет пробивался сквозь голубые простыни, и казалось, мы сидим в аквариуме.

Мы обсудили, что делать с нацисткой. Очевидно же, что во всем была виновата она.

– Ничего не меняется, – сказала Иса.

– Богатые только богатеют, – добавила Лала.

– Это несправедливо, – поддакнула им Кассандра.

– Она никого из нас не уважает, – сказала Иса.

– Потому что она ведьма, – добавила я.

Близнецы и Кассандра вытаращились на меня, и я поняла, что заговорила вне очереди. Чтобы сбить их с толку, я отклеила пластырь на щеке и показала свой порез. Провела по нему пальцем.

– Из-за нее у меня останется шрам, – сказала я и приклеила пластырь на место.

Тут Иса заявила:

– Надо взять у нацистки что-то равноценное и таким образом заставить ее заплатить за шрам Чулы!

– Да, – кивнула Лала, – око за око. – Близняшки повернулись и пристально на меня посмотрели, но у меня не было идей. Я смотрела на свои ноги в шортах.

Кассандра сказала, что нам надо проветриться, и повела гостей на экскурсию по дому. Показала место, где собираются мухи. Охота на мух была любимым занятием Кассандры, которое она сама же придумала, и она показала, как это делается. На кухне мы хлопали в ладоши в воздухе и поймали одну муху; Кассандра зажала ее между пальцев. Мы встали вокруг нее, а она взяла мамины щипчики и оторвала у мухи лапку. Лапка оторвалась легко, как травинка, но другие пять лапок продолжали лихорадочно дергаться; муха была в панике.

В конце концов Кассандра оторвала все лапки по очереди, и муха стала круглой, как планета. Она вибрировала и жужжала в ее пальцах.

В последнюю очередь Кассандра оторвала мухе голову.

Я внимательно смотрела на сестру, открывшуюся мне с новой стороны, – она