Плод пьяного дерева - Ингрид Рохас Контрерас

– Я так рада, что вы пришли, сеньора, – сказала Петрона. – Соседи нам наверняка завидуют. Когда я сказала, что вы придете в гости, мне никто не поверил.

Старик отпустил мою руку. Я раскрыла ладонь: на ней лежала раковина улитки с приставшими к ней комочками грязи.

– Сегодня нашел. Красивая, да?

Я подняла глаза и увидела, что мама на меня смотрит. – Сеньора, – сказала Петрона, – это дядя Маурисио. Он хотел с вами познакомиться.

– Как поживаете, – пробормотала мама. Маленькая бороздка над ее верхней губой напряглась.

Старик встал.

– Если возникнут проблемы, – сказала Петрона, – обращайтесь к дяде Маурисио. Мы все к нему ходим, когда нужна помощь. Да, дядя?

Мама посмотрела на нее, потом перевела взгляд на старика.

– Какие проблемы?

– Любые. – Он отряхнул ладони. – У меня отличный глаз. С крыши могу снять двоих.

Мама коротко улыбнулась.

– Что ж, если бы я знала, что вы придете, я бы потренировалась. У меня не такой хороший глаз.

– Поэтому вам нужен я. Мне нужна лишь фотография и адрес; я пущу своих людей по следу, и мы хорошенько напугаем кого вам надо.

– Дядя мастер своего дела, – подтвердила Петрона. – А все заработанное откладывает, чтобы купить маме нормальный дом. Из кирпича.

– Или, например, кто-то врезался в вашу машину, а отвечать не хочет, – продолжал Маурисио. – Легко. Заберем машину, продадим и выручку поделим пополам.

Мама повернулась к Петроне:

– Как хорошо, Петрона, иметь такого полезного родственника. А вот в моей семье одни лодыри. Например, сестра…

Так мама сменила тему. А я не знала, что делать с раковиной улитки. Бросить ее на землю я не могла – старик бы увидел, – поэтому сжала в ладони. Может, мне удастся ее раскрошить?

Аврора подвинулась ближе.

– А я на свое первое причастие надену такое же платье, как у Петроны, только шлейф у меня будет длиннее и будет волочиться сзади метра на два.

– Да, это очень красиво. – Я хотела сказать, что на самом деле это будет ужасно, потому что шлейф запачкается, особенно если она будет ходить по своему инвасьону, но побоялась опять ляпнуть что-то не то. Раковина врезалась в кожу.

– …и туфельки у меня будут хрустальные, как в сказке, – закончила Аврора.

– Как у Золушки?

– Нет, в другой сказке.

– Петрона, встань-ка и покажи нам опять свое платье, – сказала донья Лусия. – Покружись, чтобы все увидели. Неужели вы его сами сшили, сеньора Альма?

– Да, – ответила мама. – Меня мама научила.

Я прищурилась, вспомнив вдруг, что наши с Кассандрой платья для причастия мама купила в магазине. Глядя на кружащуюся Петрону, я ощутила укол зависти, но потом мне стало стыдно. Неужели Петрона не заслужила, чтобы для нее сшили платье? Я отвела взгляд и сильнее сжала в ладони улиточную раковину. Братья Петроны захлопали в ладоши, а когда я снова посмотрела на Петрону, вуаль задралась, а юбка надулась от ветра. Из-за занавески вдруг вывалился маленький мальчик, споткнувшись о коробку, которую мы поставили у двери. Он упал на четвереньки и беззвучно затрясся от смеха. Потом в комнату ввалился другой мальчишка, чьи волосы лезли ему в глаза. Он встал на пороге.

– Это еще кто? – спросил мальчишка, кивая на нас.

Мы молчали, а лачуга наполнилась запахом цементного клея. На миг все замерли, потом старший брат Петроны бросился за мальчишками, и они убежали, а донья Лусия закричала вслед, чтобы он их не бил. С улицы донеслись крики и смех. Потом второй брат Петроны вышел на улицу.

– Дурное влияние инвасьона, – пояснила донья Лусия.

– А почему ваши старшие сыновья не помогают? – спросила мама, кажется, поняв, что за сцена только что развернулась на наших глазах. – Разве они ничего не могут сделать?

Донья Лусия пожала плечами:

– У них свои проблемы. Полицейские сюда не суются. Если бы не энкапотадос, не знаю, что с нами сталось бы. Они ужасные люди, но, по крайней мере, у них дети наркоманами не становятся. – Она уставилась в пол, а потом продолжила: – Мой Фернандито подружился с этими десграсиадос 42, с наркоманами. Ну и посмотрите на него. Двое младших пошли по той же дорожке. А вы что хотели? Дети глупые. А разве я могу им помешать? Моего мужа и двоих старших сыновей забрали, нам пришлось бежать с родной земли, и с тех пор у меня гангрена и астма. Я только ставлю свечи Богоматери.

Она махнула на угол, где был алтарь. Со своего места я насчитала четыре фотографии. Посчитала в уме: донья Лусия сказала, что трое ее сыновей нюхают клей, а сейчас в доме были двое братьев Петроны и одна сестра. На трех фотографиях изображены оставшиеся трое братьев Петроны, но кто на четвертой?

Петрона потирала предплечья руками в перчатках; мыслями она явно была где-то далеко. Я догадалась, что на четвертой фотографии их отец.

Я сочувствовала Петроне всем сердцем. Подумала о ее младших братьях. Как можно стать наркоманами из-за клея? Я много раз видела на улице детей с бумажными пакетами: они нюхали клей. В Боготе таких пруд пруди. Глаза у них остекленевшие, взвинченные. Они сидели на углах, на пороге торговых центров и ресторанов и клянчили деньги. Я уставилась на занавеску, вслушалась в происходящее на улице.

Когда пришло время уходить, мы попрощались с родными Петроны. Ее дядя сделал вид, что приподнимает над головой невидимую шляпу, а мама приподняла края невидимой юбки и присела в реверансе. На улице мы посмотрели вниз на тропу, по которой нам предстояло спуститься. Петрона сказала, что это очень быстро. Я окинула взглядом крыши лачуг – серебристые и прозрачные, из рифленой жести и пластика и не присоединенные к стенам раствором, а придавленные сверху грудами кирпичей. А если посмотреть вперед, можно было увидеть Боготу такой, какой я ее знала: большой современный город с мощеными улицами, многоэтажками и окутанными дымкой балконами с фигурными коваными решетками.

Петрона спустилась с нами почти до самого низа. Она крепко держала меня за руку, и ее кружевная перчатка неприятно кололась. Мне снова стало любопытно, где ее приятель. Я испугалась.

– Понравилось в гостях, детка? – спросила она.

– Да. – Я смотрела на низ ее платья, волочащийся по оранжевой земле.

Петрона остановилась и сказала, что проследит, как мы спустимся. Моя рука выскользнула из ее ладони, я обняла ее и поскакала вниз. Наша машина стояла под пальмой, там, где мы ее оставили. У машины я обернулась и посмотрела наверх. Петрона все еще стояла там, на