Плод пьяного дерева - Ингрид Рохас Контрерас

– Ты что делаешь, милая? – Мама снова отнесла меня в свою кровать и сказала, что мне еще повезло, что не пришлось ехать в больницу. Пострадала только я, ведь больше никто не спал у окна.

– Ты коров видела?

– Каких коров?

Мама измерила мне температуру, потрогав лоб. Мне захотелось почесать щеку, и тут я поняла, что она заклеена пластырем. Рука была забинтована.

Тут я вспомнила, как мама, когда мы были в ванной, достала из сумочки раковину улитки, что дал мне дядя Петроны. Она положила ее к себе в сумку накануне вечером. Ей даже не надо было произносить вслух, что она винит в случившемся раковину: это и так было ясно, потому что она села на колени и разбила ее молотком, а потом полила спиртом и подожгла. Я не хотела нюхать запах и закрыла нос. Кассандра спросила маму, действительно ли это необходимо, а мама ответила, что, когда речь заходит о колдунах, лучше перестраховаться. От сгоревшей раковины на кафеле в ванной осталось темное пятно.

Спать больше не хотелось, но мама разрешила мне поспать с Кассандрой в ее кровати. Я поднялась вместе с сестрой на чердак, и, когда Кассандра уснула, встала, потренировалась в ударах карате и сделала растяжку для шпагата. Потом посветила фонариком в сад. Не выдержав, я растрясла сестру, и та проснулась.

– Кассандра, ты видела, что случилось с коровами?

Сестра открыла глаза и пробормотала:

– Чула, я сплю.

– А ты не можешь проснуться и рассказать? Они умерли?

Кассандра потянулась к полу и нащупала на ковре очки. Потом легла на спину, надела очки, но глаза открывать не стала.

– Они не умерли. Я их видела. Они забились в угол пустыря.

– Они целы? – Мои милые коровки!

Я легла в кровать рядом с Кассандрой.

– А ты знала, что у коровы восемь желудков? Это сверхспособность. Ни у одного человека такого нет!

Кассандра рассмеялась:

– Так корова и не человек.

Я показала ей свои порезы, не закрытые повязкой.

– Хочешь потрогать? Совсем не больно.

Она прижала палец к порезу на руке, быстро отдернула и поморщилась.

– Мягкий, как желток. – Она с отвращением высунула язык.

– Кассандра, представь: прямо надо мной разлетелось стекло! Некоторые после такого не выживают.

– Чула, ты под одеялом лежала.

– Ну, знаешь, не всякий человек умеет накрыться одеялом так, чтобы в случае взорвавшейся бомбы все было закрыто! И если он этого не умеет, то не выживет, когда над ним стекло взорвется. Вот ты бы не выжила: вечно сбрасываешь одеяло на пол.

– Я не сплю под окном.

– Кассандра, а что, если сегодня ночью какой-нибудь мужик заберется на крышу и оттуда будет подсматривать, как мы спим?

– Что за тупые выдумки, Чула? Никто не сможет взобраться на нашу крышу, скат слишком крутой. Ты нашу крышу со стороны когда-нибудь видела? И кому, скажи на милость, придет в голову пялиться на твою уродливую рожу?

Я ударила ее подушкой. Некоторое время мы лежали тихо.

– Мы совсем забыли про наши рюкзаки с припасами, – сказала я.

– Ага, – ответила Кассандра. – Странно, что мы про них забыли.

Мы уже несколько месяцев не обновляли запасы. Я вдруг испугалась, представив, что будет еще один взрыв.

Привстала, оперлась на локти и оглядела темный чердак. – Кассандра, ты как считаешь, мы здесь в безопасности?

– Да, – ответила она и зевнула. – Нам ничего не грозит. Я буду защищать тебя. А теперь засыпай.

22

Сон

Наутро мама проснулась, хотела собрать воду, открыла краны, но из них не вытекло ни капли. Она сказала, что в школу мы не пойдем, а сама вышла на улицу в пижаме. Пока ее не было, мы с Кассандрой залезли на мою кровать и стали смотреть, что там творится на месте взрыва. Посмотреть можно было только из моего окна. За крышей нашего патио, за пустырем и шоссе, среди пострадавших зданий тянулись ряды полицейских автомобилей и пожарных машин с мигалками. Сквозь тонкую пленку доносилось эхо моторов и сирен.

В углу пустыря я увидела своих коровок. Они лежали рядом и почти не двигались. И выглядели такими спокойными! Я улыбнулась, глядя на них. Травы им всегда хватало, но кто приносит им воду? Меня всегда занимал этот вопрос, так как я ни разу не видела, чтобы к ним кто-то подходил. Сегодня коровки казались мне еще драгоценнее. Тереза и Антонио, мои любимцы, мы вместе пережили этот кошмар.

Через несколько минут в комнату вошла мама. Встала на колени рядом и сказала, что взорвавшийся автомобиль повредил трубы, по которым вода поступала в наш район. Ей сообщила соседка. Она взглянула в окно и сказала, что там, должно быть, вся улица залита водой. Можно поехать туда и собрать воду, предложила я. Но Кассандра сказала, что вода там наверняка грязная. Я возразила, что можно поднести стакан прямо к источнику, и тогда вода будет чистая. Но никто не согласился следовать моему плану.

Мама сказала, что правительство должно прислать нам грузовик с экстренным запасом воды, и мы побежали на чердак следить, когда он приедет. Залезли втроем на стулья и стали смотреть в маленькое окошечко. Я спросила, выйдет ли Петрона на работу. Мама ответила, что та взяла пару выходных по случаю причастия, а я сказала, что просто хочу передать ей, что у меня все в порядке. Мама похлопала меня по спине и ответила, что позже можно попробовать ей позвонить.

Приехал грузовик и припарковался у ворот в трех кварталах от нас. Грузовик был государственный: белый, с круглой цистерной сзади, похожей на тельце пчелы, на котором голубыми буквами было написано ВОДА. Из цистерны торчали длинные шланги, похожие на лапки. Мама соскочила со стула и сказала, что пойдет за водой с Кассандрой, а мне велела лечь на кровать сестры и осторожно оттянула пластырь с моего лица. Убедилась, что в порезы не попала зараза, и они с Кассандрой, взяв пятилитровые пластиковые бутылки и ведра, ушли.

Проводив их, я сразу опять залезла на стул. Через маленькое окошко я видела, как они идут по улице, нагруженные ведрами и бутылками. Потом, буквально через секунду, из всех домов высыпали соседи, и по нашей улице потекла людская река. Несли лейки, чашки, кастрюли, миски, водяные пистолеты, большие тазы, цветочные вазы и молочные кувшины. Из переулка вышла другая толпа, и две слились в одну. Я потеряла из виду маму и Кассандру, а потом кто-то побежал.

Толпа нахлынула на