Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

Лицо Сайта напоминало погребальную маску – он словно выслушал смертный приговор. Но даже в этот самый тяжёлый момент в жизни он продолжал верить в торжество справедливости.

Службе в милиции Саит посвятил шесть лет жизни. Это были шесть лет полной самоотдачи и беззаветной борьбы с нарушителями правопорядка. Оказавшись не у дел, Саит растерялся – оказалось, он не готов жить спокойной нормальной жизнью, ни с кем не борясь и не воюя. Хорошо ещё нашёлся человек, который поддержал его в этот тяжёлый период – Халиль Нигматуллин.

Их дружеские отношения имели долгую историю.

Старший лейтенант Халиль Нигматуллин, как и Сайт, покинул правоохранительные органы «по собственному желанию». Выражаясь языком протоколов, «Нигматуллин, пользуясь служебным положением и склонив к сожительству замужнюю женщину – учительницу, разрушил благополучную советскую семью, оставив девочку без отца». Дело в том, что муж учительницы, с которой встречался Халиль, работал завучем в той же школе и однажды поймал любовников, что называется, с поличным. Вместо того чтобы взглянуть на это дело сквозь пальцы, как поступает значительная часть современных мужей, которые и сами далеко не святые, он раздул грандиозный скандал. Результат оказался не в его пользу. Учительница, бросив семью, сбежала в общежитие к старому холостяку Халилю – уж чем-то он сумел покорить женское сердце. Брошенный муж, воспитанный в мусульманском духе, не вынес такого позора и повесился.

Формально Халиля нельзя было привлечь к суду, в конце концов, уход из жизни – личное дело каждого, но с тремя звёздочками на погонах ему пришлось распрощаться. В итоге Халиль оказался с квартирой, женой и двумя дочками – вторая уже его собственная копия…

Сайт, ополчившись на весь белый свет, шагал по набережной Булака, проклиная свою злосчастную судьбу и прогнившее насквозь общество, в котором прав тот, у кого больше прав. Вдруг кто-то тронул его за рукав – это был Халиль. Они давно не виделись, так как последний вылетел из органов раньше Санта. Настроение у Халиля было не в пример лучше – глаза сияли от радости, как будто он только и мечтал о том, чтобы встретиться с бывшим коллегой.

– Салям, Сайт! Как дела, дорогой?

– Лучше всех! Отдыхаю вот, свежим воздухом дышу – времени теперь хоть отбавляй.

– И тебя уволили? Какое совпадение!

– Тебе ведь вроде работа нравилась, – сказал Сайт, как будто не слышал о причинах ухода коллеги.

– Мне-то нравилось, да вот я, видать, не слишком нравился. Любовь – она, брат, взаимной должна быть. Да я вовсе не жалею, что уйти пришлось. Откровенно говоря, перспективы там никакой – выше капитана всё равно бы не дослужился, специального образования нет.

– На новую работу устроился?

Халиль вместо ответа поинтересовался:

– А ты?

– Нет. Проедаю пока пособие, которое выплатили при увольнении.

– Пошли ко мне! Как раз себе напарника ищу.

– И куда ты меня зовёшь?

– В ресторан!

– Извини, дорогой, с моими капиталами мне сейчас не до ресторанов!

– Да я тебя не на гулянку приглашаю, а на работу. Швейцаром у входа, как сейчас говорят, вышибалой.

– Ты что, смеёшься? Мы с тобой не совсем ещё отбросы общества. Как-никак в рядах славной советской милиции служили. А вдруг узнает кто-нибудь? Со стыда сгоришь!..

Халиль, которого только рассмешил совершенно неуместный в данной ситуации пафос безработного приятеля, спокойно откликнулся:

– Знаешь, что бывает с теми, кто с криком «ура» первым кидается в атаку? Они отправляются к праотцам, а кресты на грудь достаются как раз тем, кто благоразумно оставался сзади. Ты, дорогой, привык сражаться на переднем фланге, многого ли в жизни добился? А тут работа не пыльная, кормёжка бесплатная, ответственности особой нет. Ты парень здоровый, кулаки крепкие. А там поглядим. Ну, давай решай скорее, а то ведь желающие на это место всегда найдутся.

«Умеет ведь, чёрт, уговаривать! Вот так, наверное, и ту простодушную учительницу обработал», – подумал про себя Сайт, которому ничего не оставалось, как согласиться.

– …Это только сейчас, в совковые времена, у нашего брата швейцара авторитет стал совсем не тот. А раньше он возвышался у входа в парадной военной форме, с огромными будёновскими усами – бывало, иные генералы по ошибке ему честь отдавали. Сайт, мы с тобой должны взять социалистическое обязательство: вернуть почёт и уважение этой незаслуженно принижаемой профессии!

– То есть…

– Выпинывать на улицу штук пять-шесть алкашей в день; поймать парочку-другую любителей поесть на халяву, не заплатив; переспать со всеми официантками в ресторане; уметь пользоваться маленькими человеческими слабостями: засёк за столиком какого-нибудь начальника с чужой женой, намекни, что ты его узнал, и потом можно смело идти к нему на приём с любой просьбой…

– С последним я не согласен, это не по-мужски, – заупрямился Сайт, подумав про Халиля, что тот, казавшийся на первый взгляд взбалмошным болтуном, своего в жизни не упустит.

– Не горюй, Сайт, придёт и на нашу улицу праздник, есть у меня такое предчувствие!..

Предчувствия его не обманули. Праздник для них с Сайтом настал даже скорее, чем они ожидали.

В то время как приятели, облачившись в широченные галифе и форменные тужурки, несли службу у входа в ресторан, по всей России началась заранее обречённая на провал «борьба за трезвость».

И без того тяжёлая жизнь народа, единственной отрадой и утешением которого из века в век была водка, осложнилась «талонной лихорадкой» и нескончаемыми очередями.

Спрос, как говорится, порождает предложение. Сразу же пышным цветом расцвела подпольная продажа зелёного змия. Для крупных дельцов это были годы первоначального накопления капитала, но кое-что перепало и таким мелким сошкам, как Саит с Халилем. Вначале они выручали друзей и знакомых просто «за спасибо», продавая им водку по своей цене. Но в один прекрасный день Халиль спохватился:

– Слушай, Сайт, у моих галифе карман прохудился.

– Ну и ну! Ты же вроде с женой живёшь? Зашить некому?

– Посеял всю мелочь, которую получил в благодарность от алкашей. Всё, Сайт, хватит. Начинаем новый этап в нашей коммерческой деятельности. Будем брать по-крупному. Установим таксу за каждую бутылку.

– Перед людьми стыдно, Халиль…

– Стыдно быть нищим, дорогой! Сейчас настало время для бесстыжих.

И, по словам отца современной демократии Горбачёва, «процесс пошёл». Когда разгружали водку, оставляли себе ящик-другой, и продавали уже по двойной или тройной цене, а вечером после десяти – в пять раз дороже. Непосредственно торговлей Халиль с Сайтом сами не занимались, перепоручив это дело Ахмадише-бабаю. Сын раскулаченного и сгнившего в сталинских застенках зажиточного крестьянина, Ахмадиша-бабай удачно вписался в «коммерческое трио». Он с удовольствием