«Угодливый супруг» и другие занимательные истории - Маркиз де Сад

душа не могла не откликнуться на чужое несчастье. Он умоляет обеих женщин успокоиться, вновь и вновь заверяет их в своей доброжелательности и настоятельно просит поведать ему свои печали. После очередного потока слез – следствия блеснувшей надежды на неожиданное избавление – Аннетта просит графа присесть и начинает историю беспросветных горестей своей семьи, мрачное повествование, нередко прерываемое ее слезами и рыданиями.

– Отец мой – один из беднейших и честнейших людей в нашей округе. Он добывал себе хлеб ремеслом дровосека. Его зовут Кристоф Ален. У него было двое детей от этой несчастной женщины. Девятнадцатилетний сын и я; мне недавно исполнилось шестнадцать. Отец сделал все возможное, чтобы дать нам образование. Мы с братом более трех лет проучились в пансионе в Легле и умеем хорошо читать и писать. После нашего первого причастия отец забрал нас из пансиона: платить за нас он был более не в состоянии, ведь он и наша мать все время сидели на одном хлебе, лишь бы дать детям хоть какое-то образование. Когда мы вернулись, брат уже был достаточно крепок, чтобы работать вместе с отцом. Я помогала матери, и наш неприхотливый быт был хорошо налажен. В то время, сударь, все нам благоприятствовало, и, казалось, неукоснительное соблюдение долга привлекало к нам благословение Небес, пока с нами не случилось – сегодня уже неделя с того дня – самое страшное несчастье, какое может произойти с такими бедными и беззащитными людьми, как мы. Когда это случилось, брат работал в двух лье от места происшествия. Отец мой был один примерно в трех лье отсюда в сторону леса, ведущего к Алансону, когда вдруг он обнаруживает у подножия дерева тело какого-то мужчины… Отец подходит поближе с намерением оказать несчастному помощь, если тот еще в ней нуждается. Перевернув тело, он стал натирать его виски вином из своей дорожной фляжки. Вдруг, откуда ни возьмись, четверо скачущих во весь опор стражников набрасываются на отца, связывают и препровождают в тюрьму Руана, обвиняя в убийстве человека, которого он, напротив, пытался вернуть к жизни. Представьте, сударь, нашу тревогу, когда отец в обычный час не вернулся домой. Брат вскоре пришел с работы. Он быстро обежал все окрестности и на следующий день поведал нам печальную новость. Мы тут же дали ему те немногие деньги, что еще оставались в нашем доме, и он помчался в Руан на выручку бедного отца. Три дня спустя брат написал нам. Как раз вчера мы получили его письмо. Вот оно, сударь, – говорит Аннетта, не в силах сдержать рыданий, – вот оно, это роковое письмо… Брат советует нам быть наготове, поскольку в скором времени нас также могут схватить и отправить в тюрьму для очной ставки с отцом, которого, хотя он и невиновен, уже ничто не может спасти. Труп еще не опознан. Ведется расследование, а пока в убитом подозревают некоего дворянина из наших краев. Утверждают, что отец убил и ограбил его, а увидев стражу, выбросил деньги в лесу, ибо в карманах убитого не найдено ни гроша… Но, сударь, ведь этот человек, убитый, быть может, накануне мог быть ограблен теми, кто с ним расправился, либо теми, кто мог обнаружить его труп раньше. Разве нельзя этого допустить? О! Поверьте мне, сударь, мой несчастный отец не способен на такое. Он скорее сам предпочел бы умереть, нежели совершить это. И тем не менее вскоре нам предстоит потерять его, и каким образом, великий Боже!.. Теперь вы знаете все, сударь, абсолютно все… Простите меня за излишнюю горячность и помогите, если можете! Весь остаток наших дней мы будем взывать к Небесам с мольбами о сохранении жизни ваших близких. Вы, наверное, слышали, сударь, слезы обездоленных смягчают Всевышнего, и он порой снисходит до них и внимает просьбам сирых и убогих. Так знайте, сударь: мольбы наши отныне вознесутся к Небесам лишь во имя вас и вашего благоденствия.

Граф с неподдельным волнением выслушал рассказ о столь губительном для этих славных людей происшествии. Горя желанием оказаться им полезным, он прежде всего интересуется, какому сеньору принадлежит земля, на которой стоит их хижина, давая понять, что, прежде чем взять их под свое покровительство, ему нужно вооружиться необходимыми сведениями.

– Увы, сударь, – отвечает Аннетта, – наш дом принадлежит монастырю. Мы уже обращались к монахам, но они твердо ответили, что ничем не могут помочь. Ах! Находись наш дом всего в двух лье отсюда, на землях графа де Дорси, мы бы наверняка были спасены! Это самый любезный сеньор во всей провинции, самый сострадательный, самый милосердный.

– И вы не знаете никого из его людей, Аннетта?

– Нет, никого, сударь.

– Хорошо, я сам вас ему представлю. Даже более того, обещаю вам его заступничество. Даю за него слово: он сделает для вас все, что в его силах.

– О! Сударь, как вы добры! – воскликнули обе убитые горем женщины. – Как сумеем мы отблагодарить вас за то, что вы для нас делаете?

– Забыв обо всем, как только я добьюсь успеха.

– Забыть, сударь! Ах, никогда! Воспоминание о вашем милосердии будет с нами до конца нашей жизни.

– Ну что ж, дети мои, – говорит граф, – можете обнять того, на чью поддержку вы так надеялись.

– Сударь, это вы? Вы – граф де Дорси?

– Да, это я, ваш друг, ваша опора, ваш заступник.

– О матушка! Матушка, мы спасены! – воскликнула юная Аннетта. – Мы спасены, матушка, раз такой добрый сеньор желает взять нас под защиту.

– Дети мои, – говорит граф, – уже поздний час, мне предстоит неблизкий путь домой. Сейчас я вас оставляю, но даю слово, что завтра вечером поеду в Руан и через несколько дней пришлю вам известия о результатах моих ходатайств… Не обещаю пока ничего большего, ибо все зависит от успешности моих действий. В такую тяжелую минуту вы испытываете нужду в средствах, вот вам, Анетта, пятнадцать луидоров, используйте их для своих личных потребностей, я же беру на себя заботу об обеспечении всем необходимым вашего отца и брата.

– О сударь! Какое благородство! Матушка, могли ли мы надеяться? Боже правый! Неужели душа смертного способна преисполниться столькими благими намерениями? Сударь, сударь, – продолжала Аннетта, падая на колени перед графом, – нет, вы не человек, вы божество, спустившееся на землю для спасения отверженных. Ах! Что можем мы сделать для вас? Приказывайте, сударь, приказывайте и позвольте нам всецело посвятить себя служению вам.

– Сейчас я попрошу об одной услуге, дорогая Аннетта, – говорит граф. – Я заблудился в лесу, сбился с дороги и не знаю, как добраться домой. Соблаговолите стать моей проводницей хотя бы на одно-два