Дверь с фокусами - Виктор Георгиевич Скорняков

Посасывая ранку на ладони, кандидат в гувернеры последовал вслед за шалуном и очутился в большой гостиной, ломившейся от античной мебели, статуй и ваз. Здесь малыш сразу исчез, точно растворился среди старинных статуэток, щекастых амурчиков и ангелочков.

Миронов осмотрелся с опаской, ожидая нападения из любого угла, как послышались цокающие дамские шажки и в гостиную вошел опять как будто тот же Питэр, только на этот раз в образе пожилой дамы с властным лицом, в модной прическе и с сочно накрашенными лиловыми губами.

Узнав по какому он делу, бабушка-Питэр с места в карьер зататакала как из автомата, точно продолжая стрельбу своего внука: «…Так… так… ах так… Олейник прислал… Питэр очень хороший мальчик, но шалун, ему нужна мужская рука… Обстреливает прохожих из пистолетов, а иногда забрасывает их ручными гранатами из домашнего запаса картошки Айдахо. Собакам и кошкам привязывает консервные банки к хвосту. А соседскому коту поджег усы… ха… ха… но в общем хороший мальчик… Только тогда и тишина в доме, когда он смотрит ковбоев и бандитов на телевидении».

У Миронова рябило в глазах от статуэток и ангелочков, голова шла кругом от пальбы из пистолетов и трескотни миссис Питэр. Он стал серьезно подумывать, как бы стушеваться по добру, по здорову, пока в него еще не швырнули атомную бомбу. Однако, надежда хорошего заработка удерживала его от бегства.

Тем временем над ухом у него строчил автомат с лиловым дулом:

— Надеюсь, вы справитесь с мальчиком… Женаты ли вы? Как вам нравится Америка? Как вас зовут? Курите, пьете?..

Миронов еле успевал отвечать: «…Имя — Бэзиль… не курит, не пьет, не женат. Но есть порох в пороховнице… Америка окей!»

— Вы ужасно похожи на моего покойного мужа и, по-видимому, так же рассеяны, — заметила она с улыбкой. — Он тоже временами забывал надеть какую-нибудь часть гардероба.

Василий Иванович окончательно смутился. Неужели забыл надеть то, что полагается? Брюки? На нем. Пиджак? Рубашка? Все есть, кажется, все в порядке.

— Ах, эти холостяки! — захохотала миссис Питэр, сверкая рядом беленьких и ровненьких зубов. — Без жен вы никуда не годитесь. Вы же забыли повязать галстук, Бэзиль!

«Что за чертовщина? — подумал Миронов, проведя рукой под подбородком. — Надел же бантик, выходя из дому, а сейчас его нет».

Тут он заметил на голове одного из амурчиков детскую ковбойскую шляпу, повязанную его таинственно исчезнувшим бантиком вместо ленты.

— Это он, — воскликнула бабушка с восхищением. — Ах, бандит!

Василий Иванович кинулся за своим бантиком. Амурчик зашевелился, показал язык и юркнул в ближайшую дверь.

Миронов рванул дверь и — бац! — пошатнулся от удара картофелиной в нос.

«Вот они, ручные гранаты из картошки Айдахо» — подумал он, и вдруг — бац! Вторая граната из Айдахо огрела его в ухо.

— Постой же ты, малолетний преступник! — крикнул он разозлившись, и ринулся ловить своего врага. Весь дом затрясся от топота, писка, шлепков, рева…

Вскоре победитель ввел Петьку за ухо в гостиную, впопыхах надевая отвоеванный бантик задом наперед.

— В… вот… в… ваш ан… ангелочек, получайте, — пробормотал он, задыхаясь. — А я лучше уйду.

— Никуда вы не уйдете, вы мне нравитесь, — сказала бабушка Питэр тоном, не допускающим возражений.

* * *

С тех пор кончилась привольная жизнь Василия Ивановича: прогулки по парку, кормежка зверей, шахматы… Теперь он возвращался домой поздно, весь в синяках, с оторванными пуговицами пиджака, шатаясь от усталости. Из карманов ему приходилось вытряхивать камешки, бумажки и всякую дрянь, вплоть до жуков и пауков.

Обычно, уложив мальчишку спать, он оставался в доме, пока загулявшая бабушка не вернется из театра, или с партии бриджа. Вернувшись домой, она наливала себе и Миронову виски с содой и, после нескольких «хайболлов» начинала изливаться перед ним в жалобах: «…После смерти ее последнего мужа она совершенно одинока… все ее друзья и приятельницы фальшивы, как и их брильянты… мужу она еженедельно выплачивала сто долларов на карманные расходы… жил он на всем готовом, не неся никаких обязанностей, если не считать необходимости сопровождать ее на приемы и в театр… больше всего она ценила в нем его привлекательную внешность, но он, Бэзиль ему не уступит…»

Затем, как Василий Иванович не ерепенился, она тащила его в гостиную смотреть телевидение. Застыв чурбаном в старинном кресле, он пялил засоренные дремотой глаза на ненавистный экран, на котором творились всевозможные безобразия: гангстеры, ковбои, полицейские — все почему-то похожие на Питэра — то и дело разбивали друг другу физиономии, грабили, стреляли из пистолетов и гонялись друг за другом на лошадях и в машинах.

Обалдевшему от целодневной возни с Петькой, Василию Ивановичу казалось, что он попал в какой-то современный сад пыток, населенный одними Питэрами. Если на экране не стреляли Питэры — бандиты, то дрались Питэры — боксеры с перебитыми носами, или катались по полу ринга два звероподобных Питэра-борца под рев Питэров — зрителей в зале, да ахи, охи сидевшей рядом Питэр-бабушки.

Со временем она стала таскать Миронова по кино и ночным ресторанам, оставляя с мальчуганом сиделку. В кино веселая бабушка прижималась к позевывающему Бэзилю, точно влюбленная девченка. В ресторане она потихоньку всовывала ему в руку ровно столько, сколько составлял счет вместе с чаевыми.

— Ах, Бэзиль, Бэзиль, — ворковала она. — Хотя вы и не говорите по-английски с оксфордским акцентом, да и вообще не говорите как следует, вы настоящий джентльмен и с вами можно показываться в обществе. Вы никогда не напиваетесь и не шумите, как мой последний муж. Если бы вы хотели, могли бы остаться в нашем доме, даже когда приедет мой сын и вам больше не надо будет возиться с моим внуком. Скажу, что не могу обойтись без вас… Понимаете, Бэзиль?

Василий Иванович хорошо понимал, что счастье само лезет в руки. Сто долларов в неделю на мелкие расходы… на всем готовом и никаких забот до конца жизни… Вот можно будет закатить пир горой «пусям» в парке. Костюмчик от лучшего в городе портного… положение… все вокруг закланяются, заулыбаются: «Что изволите, мистер Питэр? К вашим услугам, мистер Питэр!»

Вдруг его точно ошпарило: «Это я-то — мистер Питэр?» — чуть не крикнул он. — «Значит, и я стану одним из Питэров! Перестану быть прежним Миронушкой, самим собой?!»

Ему стало не по себе.

* * *

Через несколько дней Миронов решил проведать своих любимцев и, накупив полный портфель яблок, бананов и орехов, отправился со своим воспитанником на прогулку в Центральный Парк.

— Если будешь себя хорошо вести, разрешу тебе покормить медведей, — пообещал он Питэру. —